– Низкие температуры – это не атомная бомба, – сказал Стайл.

– Правильно, – согласился Мак-Грегор. – Но эту проблему нельзя отделять от изысканий в других областях физики. Физика низких температур дает очень много для изучения свойств водородного атома, а в науке всегда одно влечет за собой другое, особенно в физике.

– Какое это имеет отношение к атомной бомбе? – спросил Хэмбер.

– Никакого, – согласился Мак-Грегор, – но ведь использование атомной энергии – это прежде всего вопрос научных исследований, а в России научные исследования ведутся в не меньших масштабах, чем где бы то ни было.

– Я думаю, Мак-Грегор, что вы ошибаетесь, – сказал Стайл. – Насколько мне известно, атомная бомба – это прежде всего вопрос технологии и методов производства. Изготовление атомной бомбы требует такого высокого промышленного потенциала и такой организации технологических процессов, на какие способны только Соединенные Штаты. Россия, конечно, на это неспособна.

– Производство первой бомбы потребовало огромного напряжения сил, – сказал Мак-Грегор, – но это уже позади, и опять-таки благодаря теоретическим изысканиям. Все зависит от научных изысканий, и никто не имеет на них монополию. Ни одна страна не может назвать научное открытие только своим.

– Тогда почему у русских нет бомбы? – спросил Стайл.

– Откуда вы знаете, что у них ее нет? – повторила Кэтрин.

– Потому что иначе они сбросили бы ее, – сказал Хэмбер.

– На кого?

– На нас, – сказал Джексон Стайл. – Как только у них будет бомба, они ее сбросят. Я думаю, даже Мак-Грегор согласится с этим.

– А зачем им сбрасывать ее? – возразил Мак-Грегор. – Они этим ничего не добились бы.

– А мировое господство? Вот чего они стали бы добиваться, – сказал Стайл. – Неужели вы не понимаете, что при первой же возможности русские обрушатся на Вашингтон?

– Может быть, – ответил Мак-Грегор, – но если на то пошло, то я не вижу никакой разницы между Вашингтоном и Хиросимой. Атомную бомбу вообще не следовало применять, а разрушить Вашингтон ничуть не хуже, чем разрушить Хиросиму.

– Вот как? – сердито проворчал Стайл. – Мне кажется, это звучит довольно-таки антиамерикански и антидемократично, чтобы не сказать больше.

– Отнюдь нет, – ответил Мак-Грегор. – Я только говорю, что бомбу не следовало применять и нельзя применять ее в будущем.

– Но ведь благодаря ей кончилась война, поймите! – воскликнул Стайл.

– Она только приблизила конец войны, и то я в этом не уверен, – возразил Мак-Грегор.

– Если бы вы были в армии, вы рассуждали бы по-другому.

– Не переходите на личности, Джексон, это просто глупо, – сказала Кэтрин. – Кстати, Мак-Грегор пробыл в армии пять или шесть лет.

– Так разве вы не радовались, когда мы сбросили бомбу на Японию?

– Нет, – ответил Мак-Грегор, – я был огорчен, что ее вообще изготовили.

– О, господи! – воскликнул Холмс. – Почему?

– Это большая ошибка – использовать науку для того, чтобы сметать с лица земли целые города со всем населением.

– Вы пацифист, что ли? – сказал Хэмбер.

– Нет, я не пацифист, – с необычной горячностью ответил Мак-Грегор. – И пацифизм тут совсем не при чем. Сбрасывать атомные бомбы – это значит злоупотреблять достижениями науки. Это трагическая ошибка, и если мы совершим ее еще раз, то вызовем катастрофу, от которой ничто уже не сможет нас спасти.