И вот после всего этого в Бьёрке к нашему царю является кузен Вилли и на полном серьезе заявляет — давай дружить! Стоит ли удивляться, что кузен Никки его вежливо проигнорировал?

Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что наш последний царь и будущий страстотерпец Николай был гениальным политиком и управленцем. Как бы результаты его правления видны невооруженным глазом. Но и совсем уж идиотом он тоже не был, а потому прекрасно понимал, что его германский родственник крайне ненадежный партнер, и верить ему нельзя!

Ну ладно, скажете Вы. Дружить действительно не получилось, но воевать-то зачем? Ну, разгромили бы немцы еще раз лягушатников, в конце концов, тем не привыкать. Нам-то с этого что?

Как вам сказать. Через двадцать с небольшим лет примерно так и случилось. Германия разгромила Францию… и мы остались с ней один на один. Вот только Царская Россия ни разу не Сталинский СССР.

Ух, что-то мои мысли завели меня куда-то совсем уж далеко. Даже будущий Вильгельм II еще не родился, а Бисмарк всего лишь мелкий прусский политик и начинающий дипломат, которого никто всерьез не воспринимает.

Германия пока еще конгломерат из мелких королевств, княжеств и вольных городов, за преобладание в котором бьются два хищника: старая и уже довольно дряхлая Австрия против молодой по сравнению с ней Пруссией. И хотя до окончательной победы Гогенцоллернов еще далеко, лично для меня исход ясен. Хотя…

Ведь можно в принципе не допустить победы наших немецких родственников. Пусть Германия объединится, но на демократических началах. И не в империю с сильным центром, а в федеративное или даже конфедеративное государство с сильными сепаратистскими настроениями в окраинах. Или даже два. Одно на севере, с преобладающим протестантским населением, а второе южнее, с католическим. Как сказал или, точнее, скажет Франсуа Мориак — «Я так люблю Германию, что предпочитаю, чтобы их было две».

Что, если вообще запустить идею, согласно которой самодержавная монархия это удел избранной державы — России, истинной наследницы Византийской империи. А всем остальным до нее никогда не добраться, и лучше пусть они строят демократии, которые надо всячески высмеивать и порочить в глазах нашей просвещенной публики, но особенно в глазах простого народа?

Впрочем, все это будет потом, а теперь перед Россией, а значит, и предо мной стоят совсем другие задачи. Надо как можно скорее покончить с этой войной и начинать самую решительную модернизацию. Из отсталой феодальной аграрной страны она должна превратиться в мощную промышленную державу. Нам нужно развивать металлургию, машиностроение, создать из ничего химическую промышленность, не забывая при этом и о крестьянстве, начальном образовании и еще тысяче разных дел.

Какая роль в этом всем флота, спросите вы? Я отвечу, что именно кораблестроительная отрасль может стать локомотивом нашей промышленности и экономики. Да, мы не сможем строить столько же боевых кораблей, как Великобритания. Да, нам их столько и не нужно. Но эти же заводы смогут производить паровозы и вагоны, катать рельсы. Собирать сельскохозяйственные машины.

Проблем столько, что не знаешь, за что и хвататься. Причем, надежды на чиновников и купцов нет от слова совсем. Все важные отрасли придётся контролировать, иначе эти «деятели» или испортят, или разворуют. Но как это делать, ума не приложу. Вот ей богу, хоть «дзайбацу» создавай. Многоотраслевой концерн, в состав которого может входить что угодно, от сталепрокатного завода, банка и страховой компании до казино с блекджеком и шлюхами…

Сам я займу место председателя наблюдательного совета или совета директоров. А по направлениям расставим толковых из числа тех, что уже себя проявили или кого помню из прежней жизни как достойных.