Уже светало, когда мы перестроились из походного порядка в боевой и медленно зашли в Эрессун. Наше появление, разумеется, не осталось незамеченным. С дозорных британских судов могли хорошо видеть все пять наших броненосцев, включая целый и невредимый «Трасти». И лишь после этой демонстрации вперед вышел отряд фрегатов и отогнал вражескую разведку.

Миновав расположенный на входе в пролив Копенгаген, я отослал «Рюрик» в столицу Дании с моим личным посланием к королю Фридерику VII, а заодно, чтобы проследил, не осталось ли в гавани датской столицы английских боевых кораблей. Забегая вперед, стоит сказать, что впечатленный последующими событиям король пожаловал Баженову высший датский орден — Слона, которым обычно награждались лица королевской крови или главы государств. Из ныне живущих в России такая награда есть только у меня, брата Саши, светлейшего князя Меншикова и фельдмаршала Паскевича.

Примерно через три часа неспешного хода впереди показалась английская эскадра. Кокрейн не подвел. Точно так же, как я не мог не преследовать его, он не мог уйти, даже не попытавшись дать бой. В воздухе явственно запахло порохом. И тут надо отдать английским морякам должное. Хорошо понимая, что их деревянные корабли не могут противостоять броненосцам, они, тем не менее, не дрогнули и приняли бой.

Убедившись, что никто не собирается атаковать их минами, британцы избавились от понтонов и приготовились маневрировать. Всего, если не считать фрегатов и прочей мелочи, у них имелось одиннадцать двухдечных винтовых линейных кораблей. При других обстоятельствах они представляли собой большую силу, но теперь на них надвигались строем пеленга пять броненосных батарей, за которыми находились пять наших линкоров.

Против обыкновения на сей раз я решил остаться на своем флагмане. Увы, но даже самый быстрый из моих броненосцев «Севастополь» не может дать больше семи с половиной узлов. «Константин» же под машинами смело делает больше десяти, а при попутном ветре и больше. Так что гнаться за противником на нем гораздо удобнее.

Первыми, как водится, открыли огонь нарезные погонные орудия Баумгарта. Англичане без особого успеха пытались отвечать им из Ланкастеров, но не преуспели. Впрочем, нарезных орудий на противоборствующих эскадрах было не так уж много, а потому и мы и они поспешили сократить расстояние. Поле боя, если так можно выразиться о проливе, скоро затянуло дымом, в редких просветах которого изредка появлялись то угловатые борта наших броненосцев, то развитый рангоут британских линейных кораблей.

В начале сражения из всех русских кораблей в самом незавидном положении оказался отбитый у англичан «Трасти». Не слишком быстроходный даже на фоне наших переделок, он к тому же не имел ни одной нарезной пушки. Тем не менее, командовавший им капитан-лейтенант Кострицын, переведенный с одного трофея (фрегата «Доблестный») на другой, рангом повыше, решительно повел его в бой. Лишенные мачт корабли практически не могли обмениваться сигналами, поэтому, как только началось сражение, всякое управление боем оказалось потеряно. Все командиры броненосцев были вынуждены маневрировать самостоятельно, из-за чего бой превратился в свалку.

Пройдя между «Марсом» и «Орионом», броненосная батарея дала несколько удачных залпов, нанеся своим противникам существенные повреждения, после чего… резко повернула, совершенно скрывшись при этом в пороховом дыму, и еще раз, теперь уже продольным огнем, обстреляла «Орион» с кормы.