— В абордажной схватке он не участвовал, — скупо улыбнулся я.

— Э?

— Это правда, ваше величество, — с достоинством ответил мой отпрыск. — Все, что мне доверяют пока, это подносить порох!

К слову сказать, Николка ничуть не погрешил против истины. Вернувшийся после боя к роли дядьки Семен Ермаков и впрямь неоднократно объяснял ему обязанности орудийных номеров и даже разрешал участвовать в учениях. Так что таскать картузы с порохом ему действительно приходилось. А то, что это было не во время сражения, он с присущей ему скромностью просто не упомянул…

Стоит ли удивляться, что его величество тут же пожаловал моего отпрыска рыцарским крестом Даннеброг. После чего между нами состоялся доверительный разговор.

— Позвольте еще раз поздравить ваше императорское высочество с выдающейся победой! — начал король.

— Сердечно благодарю ваше величество за добрые слова.

— Я уже отдал приказ оказывать вашей эскадре все возможное содействие. Но быть может, есть что-то, что я мог сделать для вас лично?

— Вы и так сделали больше, чем мы могли бы рассчитывать, принимая во внимание требования нейтралитета, коим ваша страна неукоснительно следует. Поэтому я скажу нет. Небольшой ремонт для наиболее пострадавших кораблей моей эскадры, чтобы они могли без риска вернуться в родную гавань, и врачебная помощь раненым — это все, что нам нужно. Разве что…

— Слушаю вас.

— Ваше величество, я слышал, вы запросто общаетесь со своими подданными, не обременяя их требованиями соблюдать этикет. Все, что я хочу, чтобы вы оказали подобную честь и мне. Хотя бы в неофициальной обстановке. Я, знаете ли, не слишком жалую все эти придворные церемонии…

— Охотно, друг мой. Можете звать меня просто Фредериком. И в знак наших добрых отношений позвольте представить вам мою супругу — графиню Даннер.

Момент на самом деле был скользкий. За титулом графини скрывалась морганатическая супруга короля и бывшая балерина Элиза Расмуссен. Несмотря на то, что брак их был освящен церковью, придворные не считали ее настоящей королевой и старательно игнорировали. Но мне до местных заморочек не было никакого дела, а потому…

— Почту за честь!

Графиня оказалась довольно приятной сорокалетней дамой, черты лица которой еще носили следы былой красоты. Не могу сказать, что мы подружились, но неизбалованная вниманием высшего общества женщина по достоинству оценила мою галантность. А когда я на торжественном обеде провозгласил тост в ее честь, и вовсе растрогалась. Оказалось, придворные никогда этого не делали.

— Не знаю, чем заслужила ваше доброе отношение, принц, — едва не всхлипнула она. — Это потому, что вы с Фредериком родственники?

В зале повисло напряженное молчание. Дело в том, что бабушка датского короля и впрямь была двоюродной сестрой русского императора… Иоанна Антоновича! Так что да, кое-какое родство у нас определенно имелось.

— Скорее потому, что мне нравятся статьи некоего господина Рассмусена, — улыбнулся я. — Вы случайно с ним не родственники?

— Весьма дальние, ваше высочество. Говоря по чести, еще три года назад я даже не подозревала о существовании кузена. А вы читаете датские газеты?

— Иногда.

Впрочем, все это случилось позже. А пока мы с королем занялись обсуждением политических вопросов. Как и следовало ожидать, больше всего датчан интересовал так называемый «Готторпский вопрос».

Дело в том, что Пруссия страстно желала отторгнуть от Датского королевства земли герцогства Шлезвиг-Гольштейн, некогда переданные той ни кем иным, как императрицей Екатериной Великой.