От девушки пахло вином, румянец щек и блеск глаз говорили: она пьяна. Внимательные компаньонки никогда не позволили бы ей напиться. И какие это принцы были с ней любезны? Семьи не слишком жаловали претендентов на давно уже пустовавшие престолы, а все принцы, с которыми Типпа могла повстречаться в Ибере, принадлежали к этой разновидности. Кейт – девушка разумная; предвидя неприятности, она заставила Типпу оставить бал и отправила ее домой.

Но что случилось потом? Она вернулась назад разбираться с принцами? Одинокая девушка в незнакомом ей городе, в доме, принадлежавшем закоренелым врагам ее Семьи более сотни лет? Способна ли она на такой поступок?

Нет. Кейт – разумная девушка. И случиться могло что угодно, только не это.

Типпа казалась слишком пьяной, чтобы от нее можно было добиться какого-либо толку. Однако Дугхалл надеялся, что ради Кейт она все-таки скажет хоть что-то полезное. Надо увести ее в дом, разбудить посольского лекапевта – пусть даст ей чего-либо отрезвляющего. Тем временем надо поднять службу безопасности и послать своих людей на улицы. В приватную часть дома Доктиираков не проникнешь без войска, а в столь поздний час, когда почти все гости уже разошлись, он не сумеет подыскать сколь-нибудь разумного предлога даже для того, чтобы его пустили в Парадные Залы. Но можно послать доверенных людей Дома Галвеев незаметно осмотреть окрестности.

Мешало одно: он жестко ограничен в своих поступках и не имеет права выдать секрет, который должен хранить, презрев все остальное. Дома, на островах, он все перевернул бы вверх дном в поисках девушки, не страшась никаких укоризн. Но здесь, в Халлесе, в посольстве, большая часть персонала которого набрана из местных, что сулило по меньшей мере одного шпиона, он не смел решиться на это. Дело даже не в том, что Дугхалл не желал, дабы в конце концов его колесованное и четвертованное тело было выставлено на обозрение на городской площади – хоть это действительно малоприятная перспектива. Если выйдет наружу его секрет, он рискует выдать Соколов, он поставит под угрозу сами Тенеты и не выполнит долга, возложенного на Хранителя.

Если бы только ему пришло в голову заранее угадать расположение безопасной комнаты, а уж коль такой не существовало – создать ее!

Увлекая Типпу к комнатам лекапевта, он почем зря костерил собственную беспомощность. Да, он сделает все возможное, но только все, на что он способен, ничем не поможет девочке – если она сейчас в настоящей беде. По коже его забегали мурашки, воздух сотрясала непрестанная пульсация чар чужого Волчьего семейства – значит можно опасаться самого худшего.

Однако ощущение не исчезло, сквозь туман за ней следили глаза. И глаза эти были острее ее собственных.

Кто-то бежал к ней. Именно к ней – она понимала это нутром. Только нутром. Остальные ее чувства ослепли. Но нутро говорило о многом. Бег не был случаен, а отношение к ней бегущего можно было приравнять к арбалетной стреле, выпущенной прямо в сердце.

Опасность. Предательство. Смерть.

Подвязав подол платья к корсажу, за которым пряталась рукоять кинжала, Кейт припустила по ближайшей боковой улице, насколько возможно контролируя погоню – безмолвно, отчаянно, быстро, совсем по-мужски. Единственная ее цель – избежать пленения. Мир Кейт сузился теперь до собственных движущихся ног и рук... до ступней, касающихся коварной, неровной мостовой, до препятствий, способных замедлить бегство. Страх вновь погнал по венам певучую кровь. Трансформация гналась за ней с той же скоростью, что и преследователь, следивший за каждым ее движением и поворотом... преследователь, невероятным образом догонявший ее. Наемный убийца? Враг Галвеев, заметивший, как она покидала бал, и опасавшийся упустить счастливый случай?

Она метнулась влево, вправо и снова влево, наугад выбирая улицы незнакомого города.