Вообще так стоило сделать с самого начала просто в силу повышенной опасности профессии боевого действующего офицера и того факта, что совсем не всегда оные находились в «зоне доступа», но Хирако не слишком охотно приближал к себе кого-то нового. Какие-то значимые должности для новобранцев им, бесспорно, выделялись, но возложить на кого-то малознакомого и непроверенного серьёзную ответственность…

Коммодор не считал это правильным, но сейчас у него просто не осталось выбора. Скачки на одних и тех же граблях у него в привычку так и не вошли, проверенные пенсионеры образоваться не успели, а работу кому-то выполнять было надо.

И Хирако нашёл компромисс, поделив обязанности между старичком и новичком пятьдесят на пятьдесят, так, чтобы раскрыть таланты их обоих.

Ну и приставив незримым наблюдателем Терезу, которая должна была непредвзято оценить результаты деятельности помощников спустя какое-то время.

— Разношёрстный, неподчинённый единому командованию состав флота «орбитальных бедолаг», коммодор Хирако, растрачивает ресурсы значительно быстрее, чем нужно. — Подал голос новенький заместитель коммодора по гражданским и около того делам — Аол Мени, офицер-выпускник из тех, кому сразу не нашлось машины, а после он уже успел намертво встроиться в чиновничий аппарат флота. И уже оттуда его, такого замечательного и полезного энтузиаста, выцепил Хирако. — В частности, судя по расшифровкам перехваченных сообщений, на продукты и чистую воду налегают гости яхты вольных торговцев Пепериччи и Сокол. Именно тех, кто особенно рьяно отказывался от какого-либо сотрудничества с нами.

— Что ж, сделай заметку — даже если они сами свяжутся с нами, условия им предложить куда менее выгодные… нет. Очень невыгодные условия! — Изначально всем владельцам застрявших в системе звездолётов было предложено сдать их корабли в аренду, в обмен получив блага, позволяющие жить на широкую ногу, и по итогу всего предприятия не остаться в накладе за счёт товаров, денег и амортизации звездолётов, которые не будут простаивать.

Вот только даже так нашлись уникумы числом в полторы сотни голов, посчитавшие такое предложение чуть ли не вымогательством.

По большей части это были вольные торговцы из тех, кто, единожды поднявшись, во всю ширь предавался гедонизму, и не хотел вот так вот менять свою жизнь. Богатые наследники и прочие подобные индивидуумы там тоже имелись, так что Хирако не видел ничего особо удивительного в закономерном итоге: они умудрились, простите, разосраться вдрызг даже с самыми лояльно настроенными каюррианцами, которые на третьи сутки реально были не против кардинального решения вопроса с этими засранцами.

Но с этим пока повременили, и теперь почти все проблемные элементы в добровольной изоляции куковали на орбите всем своим немаленьким «флотом» в тридцать семь вымпелов.

И если в первые дни такое поведение ещё можно было списать на шок от коллапса привычной реальности, то впоследствии сие «оправдание» лишилось всякого веса.

А это значит, что к «изгоям» можно и нужно было с сего момента начинать относиться как к мусору.

— Вы имеете в виду конфискацию кораблей?

— Верно. — Коммодор кивнул и зло ухмыльнулся, поставив мальцу плюсик за догадливость. — Всё равно они им в ближайшее время не понадобятся, а содержание всей этой кодлы на «достойном их положения» уровне — дело недешёвое. Я уже не говорю о том, что у подобных отбросов можно было и вовсе просто всё реквизировать, а их самих пролечить и определить по подходящим работам. Может, тогда у них в головах что-то, да прояснилось бы…

— Я ожидал услышать что-то такое от госпожи Тиранис, но никак не от вас.