— Отлично. Интенсивность движков удерживай на уровне два-два с половиной, не больше. Сенсоры — на пассивный режим работы. Принял?

— Так точно, капитан. Но если вам интересно моё мнение, то в такой дыре в лучшем случае остались потомки таких же бедолаг, какими стали сейчас мы…

— Можем стать, Род, только можем. — Отозвался второй пилот, тон которого был настолько же довольным, как и у его товарища. — Всё-таки у нас шансов выбраться поболе…

— Разговорчики на потом, парни. А я, если уж на то пошло, не хочу лишний раз рисковать. Напоремся на базу пиратов, которые тут вполне могут быть, и можем лишиться корабля-другого. А если в системе или неподалёку обретается лорд-параноик, то смерть может показаться лучшим исходом. — Ян здраво оценивал возможности их невеликих сил. Линкор сейчас — суть огромная мишень, беззубый и безногий хищник, которому до приемлемых кондиций восстанавливаться несколько месяцев. Корветы и эсминец же для серьёзного космического боя подходили слабо, и на них с головой хватит какого-нибудь древнего крейсера с прикрытием, или просто сброда на полтора десятка вымпелов. Можно, конечно, сделать ставку на манёвренный бой, интересные тактики из закромов Каюррианского флота и всё такое прочее, но тогда линкор гарантированно придётся бросить.

Он и в лучшие времена не поспел бы за корветами, будучи созданным для решения совсем других задач. А отогнать суда калибром поменьше ему не позволят сокрушающие повреждения орудийных систем. Почти всё слизало в подпространстве, а к уцелевшему требовалось заново подводить силовые линии. И это не говоря о том, что имперской махине требовались канониры. Особенно теперь, после того, как львиная доля автоматики и внешних сенсоров перешла в разряд хлама.

Так что сейчас любой бой приведёт к необходимости принимать столкновение лоб-в-лоб, вот Ян и перестраховывался.

— Если тут кто-то и обретается, капитан, то в лучшем случае потомки колонистов. Раз уж в системе даже спутников не наблюдается, как и радиосвязи… — Занимающий место напротив капитана офицер второго ранга покачал головой. — Я могу представить себе ситуацию, в которой пираты схоронились бы на планете, предварительно тщательно замаскировавшись. Это как раз-таки скорее рядовое событие, нежели исключение из правил: мы и сами так скрывались не раз, пользуясь тем, что даже армада правоохранителей скорее предпочтёт бросить загнанную в тупик добычу или оставить в системе пару патрульных судёнышек, чем будет прочёсывать всю поверхность. Но тут, в отрыве от общегалактических маршрутов, в системе, у которой даже названия нет… от кого прятаться-то?

Ян вздохнул:

— Можешь считать, что ты меня убедил. Но так как подлётное время никакое, менять ничего не будем. — Мужчина повернулся к, пожалуй, единственному кроме экипажа сего звездолёта человеку, чьё присутствие на борту сходу сочли необходимым. — Сергон, как интуиция? Не беспокоит?

— Живот не прихватило? Мигрень? Мурашки на спине?.. — Бросил хохотнувший боец из крошечной, но всё же присутствовавшей на линкоре «живой» абордажной группы.

На девяносто пять процентов потребность флота в таких силах закрывали дроиды, но от разумных не отказались полностью, так как существовали сценарии, в которых машина не могла заменить органика. Те же пост-абордажные переговоры, когда часть корабля захватывалась нападающими, но дальнейшее продвижение встречало ожесточённое сопротивление и оказывалось сопряжено с определёнными рисками, нередко опирались на нежелание обеих сторон терять бойцов. Потому что зачастую исход был очевиден, но защитники могли, к примеру, перегрузить реактор, и забрать нападавших с собой. Как и атакующая сторона имела возможность расстрелять судно из космоса.

В то же время, бойцы-органики у врага на корабле выступали этаким связующим звеном, а то и за счёт импровизации добивались капитуляции противника.