Славящаяся эталонным снабжением и глубокой подготовкой к любым боестолкновениям, имперская армия в этот раз приняла бой чуть ли не в одних трусах, и все отлаженные во множестве конфликтов схемы рассыпались прахом.

Где-то позади дружно громыхнули крупнокалиберные орудия, и в стане врага прогремели взрывы. Ветер подхватил поднятые пыль и дым, позволив тем застлать поле боя плотным слоем. Пулемёт снова начал строчить длинными очередями, заливая свинцом всё в своём секторе обстрела: запасы боеприпаса позволяли такие растраты, так как утащить весь развёрнутый комплекс в такой спешке едва ли удастся. А это значит, что «жить» ему не больше получаса в лучшем случае. Или штурмовики Альянса тут всё с землёй сравняют, или сами бойцы, отступая, подорвут позицию, чтобы врагу не досталось.

У цийенийцев ведь тоже со снабжением было не лады: всего одна десантная баржа добралась до поверхности, и та при приземлении хорошо так пострадала, «замяв» брюхо вместе с находящейся там живой силой и техникой.

— Две новости. Плохая — мы отступаем последними. Хорошая — нам выделят прикрытие из дроидов, и сейчас очень плотно обработают там всё артиллерией… — Весьма характерные звуки глухих, вызывающих дрожь земли взрывов подтвердили прозвучавшие слова. Правда, Ши пришлось повторяться, так как речь его в воцарившейся ненадолго какофонии было не расслышать. — Наш черёд минут через пятнадцать. Я пока соберу, что можно утащить…

— Лучше вали нахрен, парень. — Оператор обернулся, мазнув по обоим «коллегам» хмурым взглядом. На безголовый труп, образовавшийся в самом начале боя и тогда же оттащенный в сторону, он внимания не обратил ни малейшего. — Ты тут уже не впёрся никак, а с позиции мы уйдём сами, как прижмёт. Или вон, О’Расс как-нибудь уж с рацией управится, попутно нашу последнюю надежду перезаряжая. Сможешь?

— Смогу. — Кивнул заряжающий, не отвлекаясь при этом от процесса замены опустевшего основного короба с патронами. Пока стрельба велась за счёт второго, но запас по времени карман не тянет. Мало ли, придётся резко начать поливать наступающих птицелюдов шквальным огнём, или шальная мина в принципе лишит расчёт помощника оператора? О’Расс боялся не меньше прочих, но страх заставлял его раз за разом выполнять быстро ставший привычным алгоритм действий. Щелчок — отделение короба — установка нового. Снова щелчок, и так до тех пор, пока не закончатся или коробы, или разумные по одну из сторон баррикад. — Вали, Ши. Ты тут и правда теперь… ух… как мёртвому припарка… а так прибьёшься к основным силам, хрен кто вспомнит что тебя к нам отправляли…

Оператор пулемёта как можно незаметнее вздохнул: будь его воля, и он отправил бы прочь обоих юнцов, но в одиночку эффективно вести огонь он не сможет. Просто рук не хватит, а сейчас каждый расчёт был необходим для удержания пошатнувшегося периметра.

А ещё бойцы уже давно поняли: там, куда добирались цийенийцы, живых не оставалось в принципе. Птицелюды-штурмовики отличались крупными габаритами и огромной физической силой, что позволяло им носить на себе те гробы, что по недоразумению считались бронёй. Бронеплиты толщиной в два пальца пробивались только оружием, заточенным под поражение боевых дроидов, а такое было не у всех: смешно, но имперская армия в качестве основного средства противодействия автономным машинам предпочитала ионные гранаты и бомбы, плюс мощнейшие средства подавления связи.

И то, и другое в этом конфликте было совершеннейшим образом бесполезно, так как сложную технику Альянс Ззод не использовал, а их средства связи на земле начинались и заканчивались на примитивной системе гонцов и рупоров, вой которых был слышим на многие километры. Нет, радиостанции у них тоже были, да только пока всё выглядело так, словно их войскам привычно было обходиться без оных.