Хотя бы большей их части…

— Ставлю своё жалованье против вчерашнего обеда на то, что с нами выйдут на связь и начнут качать права. — Тихо произнёс Трюи Галл, с едва видимым за шерстью прищуром глядя на голографические схемы, в мельтешении которых лишь опытнейший космический волк мог разглядеть какой-то смысл.

— Про предупреждал об этом. — Хирако кивнул. — В стане нашего союзника слишком много желающих под любым предлогом этот самый союз разорвать к чёртовой матери, и взять налаженный маршрут под свой контроль. Потому тут и собрались самые надёжные: не хотелось бы, чтобы кто-то вспылил, не в обиду твоим парням будет сказано.

— Это они могут. Хладнокровные редко идут заниматься тем, что требовалось делать под моим началом. — Без гордости, но и без сожаления произнёс бывший пиратский лорд. Он говорил о прошлом, оказавшемся по другую сторону разделившей его жизнь на «до» и «после» завесы. О том, что уже не имело большого значения, и потому не вызывало в нём особых эмоций. — Но я всё равно склонен верить в то, что они смогут удержать себя в руках.

— Даже если «союзники» позволят себе лишнего?

— А Лукоски тебе на что? Нет-нет, ты не подумай, я ничего такого в виду не имел… — Галл резко пошёл на попятную, но наткнулся на насмешливый взгляд Хирако. Того неудачно брошенное слово если и задело, то он этого не показал ни на миг. — Но она — журналист, и нашими стараниями журналист довольно популярный. Специализирующийся на острых темах при том. Такой дай шанс — вместе с ге’льзе сожрёт и не подавится. О ней знают многие, и её же имя может удержать недоброжелателей от необдуманных поступков.

— То, что мы с ней спим, тут скорее минус, чем плюс. Ей и без того приходится ворошить уже наше грязное бельё, чтобы не потерять статус независимого осветителя происходящих событий. Она это делает, конечно, не без удовольствия, но…

Мужчина покачал головой. Сам факт того, что Алье Лукоски приходилось этим заниматься уже указывал на то, что на Каюрри с использованием её талантов слегка переборщили. Но с другой стороны, после череды событий, в которых Каюррианские миротворцы приняли самое непосредственное участие, абсолютно любого репортёра дробь журналиста, находящегося под защитой этих самых миротворцев и выставляющего их в лучшем свете, обвинили бы в предвзятости. Кто? Да хотя бы те же журналисты-коллеги, разглядевшие потенциал в попытках очернить Каюрри, и потому обозревающие происходящее «с другой стороны». Были те, чьих солдат каюррианцы убивали. Были те, кто пострадал опосредованно. Как были и те, кто из-за действий миротворцев лишился всего.

И у всех этих разумных можно было взять интервью, собрать эту кипу воедино и раздуть из крошечной искры натуральное пламя, что и проделывалось всеми желающими уже не первый месяц. И репутация у Лорда Про сохранялась на приемлемом уровне только за счёт ведущейся информационной борьбы — пиар, пропаганда, взятки, подкупы самых рьяных бойцов головизора и планшета, даже устранениям здесь нашлось место. Ну и вполне естественный информационный фон с самой планеты, где разумные чувствовали себя просто превосходно: занимались любимой работой, получали хорошие деньги и в целом наслаждались жизнью. Каюрри как планета для жизни была не без минусов, конечно, но множество плюсов их компенсировало.

Правда, это тоже можно было отнести к пиару, как и приём беженцев, обеспечение транспортом желающих переселиться на Каюрри жителей откровенной паршивых миров и многое, многое другое…

— Понимаю. Но и без информационной поддержки сейчас будет туго. Нет освещения ситуации в целом — меньше причин держаться за наш союз у Федерации, и больше возможностей для нарушения договорённостей. Особенно если всё так паршиво, как расписывал лорд Про…

А в следующую секунду офицер связи уведомил коммодоров о том, что на связь вышел «Меченый», тяжёлый крейсер из числа кораблей Федерации.