— Говорит коммодор Хирако. Рад видеть вас здесь, контр-адмирал.

— На связи контр-адмирал Феарлей, коммодор. Мы ожидали вашего прибытия несколькими днями ранее… — Подозрительный, но без ожидаемого неуважения голос прекрасно соответствовал внешности немолодого мужчины, в котором от машины уже было куда больше, чем осталось от человека. Руки, ноги и нижняя часть туловища контр-адмирала выделялись невозможными для гуманоида пропорциями, а кое-где и поблескивали отполированным металлом. Лишь верхняя часть торса вместе с головой худо-бедно претендовали на нормальность, но и это могло быть всего лишь искусной маскировкой: сквозь одежду, да ещё и на голограмме, Хирако видеть пока не научился, хоть и, — не иначе как в силу своей природы, — хотел овладеть таким навыком. — Вас что-то задержало?

— Внутренние дела Каюрри, контр-адмирал. — Спокойно ответил Хирако, которому Галл уступил ведущую роль в этих сомнительных «переговорах». — Четырьмя днями ранее здесь должны были проходить отправленные на ремонт корабли. Вы должны были пересечься с ними. Они не доставили вам проблем?

Если контр-адмирала и удивила попытка Хирако поменяться с ним ролями, — «начальник-подчинённый», — то виду он не подал.

— Мы встретили их в граничащей с Каюрри системе, коммодор. Никаких эксцессов, конечно же, не случилось. — Тон контр-адмирала говорил об обратном, и Хирако невольно прищурился. Его интуиция, лениво потянувшись, уведомила хозяина о грядущих неприятностях. Не из тех, что смертельны, а из тех, что именно неприятны. — Я рассчитываю на то, что и с вами всё пройдёт гладко. Видите ли, у нас есть предписание, требующее обеспечить тщательнейшую проверку всех судов, проходящих через эту систему без сопровождения наших кораблей…

— Это исключено, контр-адмирал. — Отрезал Хирако. — Уверен: вы просто недостаточно внимательно изучили выданные вам предписания. В частности вам должны были предоставить список исключений.

В игру под названием «выведи собеседника из себя и не переступи черту» можно было играть вдвоём.

— О, предписания достаточно точны, чтобы просмотревший их разумный не мог что-то неправильно понять. И пусть все мы понимаем, что досмотр — это, в нашем случае, действо бессмысленное, но дисциплина… — Мужчина покачал головой. — Вам может быть трудно понять её значение, но даже малейшее исключение из озвученных правил может привести к очень печальным последствиям.

Хирако по-доброму улыбнулся.

Слишком по-доброму для тех, кто его хотя бы капельку знал.

— Вы правы, контр-адмирал. Значение дисциплины сложно переоценить. Но к очень печальным последствиям регулярно приводит и слепое следование правилам и приказам. Не в обиду вам, но Пространство Федерации именно из-за чрезмерной любви к соблюдению формальностей остаётся самым крупным государством со всем известными, но не уничтоженными очагами преступности на его же территории. Взять тот же Тартанос: мир преступного синдиката, существующий, впрочем, уже немало лет…

— Преступный синдикат был уничтожен несколько лет назад, коммодор Хирако. — Ровным голосом произнёс контр-адмирал, так и нашедший, что ещё можно было добавить к этому «пустому» факту, брошенному в попытках выиграть немного времени.

— Не уничтожение, но смена «головы». В силу своего прошлого я не раз бывал там, обзавёлся кое-какими связями и потому знаю, что за последние пять лет Тартанос стал ещё хуже. Но это лишь пример, контр-адмирал Феарлей. Вы, я уверен, и сами прекрасно знаете, как у вас обстоят дела с организованной преступностью… — Сказано было одно, а подразумевалось совсем другое, ибо в полную силу были задействованы и манера говорить, и тон, и мимика мужчины.