Четыре десантных баржи, и лишь одна дымила и чадила, оставляя в небе за собой растянутые чёрные полосы. Каждая такая «птичка» размером со стандартный высотный дом могла нести в себе до полутора тысяч солдат с техникой, и, скорее всего, действительно несла. Альянс уже успел прославиться своим отношением к рядовому составу, не пуская пустующие баржи-обманки и комплектуя даже передовые корабли высадки десанта по полной программе. Да, их часто сбивали, но врагов, похоже, было столько, что плюс-минус полмиллиона безвозвратных избегаемых потерь за сутки для них не играли роли. Имперцев в буквальном смысле закидывали мясом, которому ни конца, ни края не было видно.

Сержант сверился с картой на тактическом планшете, стилусом отметив предполагаемое место высадки: разбросанные в десятке километров от их позиций широкие прогалины, в которых можно было и фрегат посадить, было бы желание. Соответствующее донесение ушло командованию, но артиллерийское прикрытие сержант сильно не надеялся. Они — передовой отряд, от которого требовалось только обнаружить противника и ненадолго его задержать. Желательно без повальной смерти всего личного состава отделения, которому было приказано отступать прежде, чем их всех перебьют. В густом лесу, что начинался позади их позиции, затеряться было легко. Сотня метров — и шансы подстрелить кого-то прямой наводкой упадут до нуля.

Глупость, в общем-то, ведь аналогичную роль не хуже выполнил бы расчёт дроидов, да только всех механических солдат предпочли оставить на основной линии обороны.

Минуты не тянулись словно часы, но пролетали не хуже секунд. Особенно плохо всё стало после того, как чуткое аудио-оборудование бронемашины зафиксировало приближающуюся технику врага, доведя напряжение в рядах отделения до пика. Но стоит признать, что каждый боец в точности следовал инструкциям на такой случай. Все притаились, дожидаясь момента, когда можно будет раскрыться. В том, что враг проследует прямо перед ними, сомнений не было никаких: здесь просто отсутствовали иные пути, позволяющие провести технику.

Сержант оттарабанил на всё том же планшете зашифрованное сообщение для командования, и оно умчалось по протянутому на позицию кабелю.

Теперь все знали о том, что противник успешно высадился и начал продвижение.

К счастью для имперских сил самообороны, точный расчёт оправдал себя: сначала из зарослей показалась крупная группировка пехоты, а следом за ней, покачиваясь на кочках и корягах, выкатилась и угловатая, кажущаяся невероятно примитивной колёсная и гусеничная техника. Одна, две, пять, десять машин — целая колонна проходила мимо на расстоянии в три-четыре-пять сотен метров, и пехоты при ней было не счесть. Имперцы, готовые в считанные секунды вскинуть оружие и открыть огонь, до сих пор не проронили ни звука: устав предполагал наличие у врага аудиосенсоров не хуже, и нарушать его просто так никто не собирался. Но вот головная машина врага преодолела условную отметку на местности, и сержант, пригнувшись и едва не закопавшись головой в бетон, тихо, но отчётливо прошептал в гарнитуру:

— Бронебойщику по передовой машине — огонь! Проредить пехоту!

Гулко рявкнуло спецснаряжение бронебойщика, идущая первой машина Альянса покачнулась — и подпрыгнула на месте от мощного взрыва, громыхнувшего по ту сторону брони. Распахнулась добрая половина люков, взметнулись вверх языки пламени, и в этот же момент зарокотало автоматическое орудие имперской бронемашины, за наличие которой отделение имперцев и считалось мотострелковым. Вторили ему и ручные винтовки, и многозарядный гранатомёт, избравший своей целью колёсный бронетранспорт, этих самых колёс лишающийся на глазах.

Стоит отдать пехоте Альянса должное: они не растерялись, моментально попадав на землю и начав отползать в более-менее пристойные укрытия, коих тут было пусть не так много, но и не мало.