— Их тактика не особо интересна в плане перенятия полезных идей, но в низкой боевой эффективности, при условии «бесконечных» резервов, птицелюдов не упрекнёшь. Впрочем, есть тут кое-что, что я заметил, когда накануне обдумывал и пересматривал запись боя в Табакко-Прайм… — Хирако встрепенулся, словно вспомнив нечто важное, и потянулся было к наручу, но Система, пронизывающая всю освоенную часть планеты, самостоятельно спрогнозировала его намерение. Голопроектор в столе вывел охватившую всю комнату голограмму системы непосредственно перед началом боя, когда корабли агрессора только-только там появились. Коммодор на это лишь довольно хмыкнул, оценив устройство, которого и на флагмане-то не было. Впрочем, в бою польза огромной голограммы во всю ширь помещения находилась в границах между «сомнительно» и «бесполезно». Но эффектно, этого не отнять. — Абсолютное большинство их кораблей действует так, словно на борту находятся сугубо готовые на всё ради победы суицидники. Большинство, но не все. Я выделил эту парочку крейсеров и вот этот фрегат. Последний, к слову, выполнял свою роль в бою весьма условно, и как будто занимался чем-то, чего или сенсоры наблюдателей не захватили, или чего я сам не понял…

Отмеченные сигнатуры на первый и даже на второй взгляд ничем не отличались ото всех прочих судов того же класса, а аналитические алгоритмы рапортовали об идентичных ТТХ звездолётов. Даже когда Хирако точным жестом «перемотал» запись вперёд, практически нереально было заметить неладное. Но паранормальное чутьё коммодора выделяло именно эти корабли, о чём он, раз уж разговор коснулся этой темы, не преминул сейчас сообщить.

— Крейсера. Тем, что заставило меня обратить на них внимание, стало необычное для кораблей альянса стремление избежать активного участия в ротации кораблей первой линии. — Традиционная схема линейного боя в космосе подразумевала замену просевших в плане щитов и легкоустраняемых повреждений кораблей на «свежие», что позволяло значительно повысить выживаемость всего флота на дистанции. Ведь огневая мощь крупного корабля, как правило, начинала падать лишь после пересечения определённой границы живучести, когда прикрывающие орудийные точки щиты отключались от перегрузок, а бронеплиты раскалывались, плавились и разлетались в виде обломков, открывая чувствительное нутро боевых колоссов. — Но это лишь следствие. Обрати внимание на перемещения этих кораблей и ситуацию на конкретных участках поля боя, которые они «посещают»…

Чаще всего эти крейсера перемещались туда, где Альянс серьёзно теснили, и где возникал риск развала поддерживаемого ими построения, обеспечивающего прикрытие для всё прибывающих и прибывающих МЛА. Появление в таких областях одного из двух крейсеров мгновенно меняло всё: имперцы вдруг начинали ошибаться, а вот пилоты альянса совсем наоборот, активно теснили противника, демонстрируя порой невероятного уровня синергию, что было вполне реально для машинного флота, но не для органиков, предпочитающих использовать устаревшие технологии и полагаться на раздутые донельзя экипажи, взаимодействие которых зиждилось на дисциплине и честном слове.

Иными словами, это были очень странные корабли, оказывающие на союзников и противников невозможный эффект.

— Если бы я не обладал сверхспособностями и не знал, как часто встречаются подобные мне люди, то списал бы всё на харизматичных религиозных лидеров их сект, боевой дух и череду совпадений.