— Будем, товарищ капитан, потому что их много.

Петельников разлил кофе по чашечкам, прошёл в аппаратный угол, поставил диск-гигант на проигрыватель и включил. Музыка выплеснулась не сразу, заставив Леденцова оглянуться, — он ждал её из угла, а она потекла вроде бы ниоткуда, из стен, из книг.

— Леденцов, а кто такой мещанин?

Петельников чувствовал, что этот разговор необходим лейтенанту, решавшему что-то для себя.

— Тот, кто не работает в уголовном розыске, товарищ капитан.

Улыбнулись они одновременно.

— Я бы спросил тех, кто шьёт мне мещанство… На каком уровне бедности нужно пребывать, чтобы не слыть мещанином? Петрова ты знаешь… Вечно у него нет денег, вечно он ноет, вечно у него нехватки. Так поколотись, постарайся, смени работу, будь мужчиной…

— А если он любит своё дело?

— А тогда повышай свою квалификацию, учись, вкалывай. Я вот… Да ты знаешь, сколько я работаю?

— Знаю. В Управе говорили, что вам дадут майора. Не забудьте отметить, товарищ капитан.

— Тогда мы съедим не по две пачки пельменей, а по три.

— И кофий будем пить кружками.

— Всё дело в соотношении главного и второстепенного, лейтенант. Шмутки не главное, но они тоже делают жизнь интересней. Я презираю мужика, который не может прилично обеспечить себя и семью. Это лодырь. Так что если услышишь, как говорят про меня…

— Я их чайником по морде, товарищ капитан.

Они допили кофе по-восточному. Петельников ушёл на кухню за новым. Леденцов слушал музыку, которую он вроде бы знал, и в то же время она вроде бы звучала впервые. От музыки ли, от кофе ли, от двух ли пачек пельменей, а скорее оттого, что капитан пригласил к себе, на Леденцова нашла счастливая истома.

Петельников принёс кофе. Теперь решили пить с ликёром, для чего был распахнут ослепительный бар и найдена в стеклянном частоколе бутылка ванильного ликёра. Приложившись к чашке, Леденцов почувствовал, как истома прибывает.

— А к директору универмага ты потом сходишь, — охладил его Петельников.

— Зачем, товарищ капитан?

— Извинишься за обман. Как кофе?

Леденцов лишь кивнул, жмурясь от удовольствия.

— Лейтенант, а ведь ты очень хитрый парень, а?

— Докажите, товарищ капитан.

— За тобой охотится Сосик с напарником, поскольку ты про них что-то знаешь. Так поделился бы со мной.

— Сам не знаю, что про них знаю.

— В твоих случаях логика начинается со старого мола. Ты увидел избиение и стал свидетелем. Вот тебе и намекнули по голове, чтобы помалкивал.

— Тогда зачем же зазвали писулькой на этот мол?

— Да, тут многое не вяжется, — задумчиво согласился Петельников.

Леденцов вспомнил. Как там…

— «Хорошо вяжутся только носки да шапочки», товарищ капитан.

— Оттуда?

— Оттуда.

— Скоро напишешь?

— Последнюю главу сочиняю. Вы обещали подкинуть мыслей…

Петельников вскочил, словно давно ждал этих слов. Он принёс блокнот, швырнул его Леденцову и велел:

— Пиши. Летучие мысли о детективе.

И заходил большими шагами по большой комнате, вдохновляясь на диктовку:

— Первое: детектив есть психологическая головоломка для людей, которые любят поломать голову. Второе: художественное произведение — это зелёное древо жизни, а детектив — это гладкий столб логики.