— Конечно, нет.

— Если хочешь, Джек тоже может пользоваться моей умывальной…

— Дэрмид, я пробуду здесь несколько месяцев и не хочу нарушать ваш привычный уклад. Я действительно ничего не имею против того, чтобы делить ванную с Джеком. Кстати, где он? Где-нибудь с Артуром?

— Гуляет с Бегуном. А Артура нет. Его дедушка скончался, и он поехал на похороны. Но должен вот-вот вернуться.

Спальня Дэрмида, маленькая детская и комната Артура находились слева от лестничной площадки, комната Джека, ванная и гостевая комната — справа. Дэрмид провел Лейси в гостевую комнату, поставил ее чемодан у кровати — и тут внизу зазвонил телефон.

— Извини, — сказал Дэрмид и вышел. Лейси осталась одна.

В прежние времена она несколько раз спала в этой комнате, и Элис всегда стелила ей чистое белье, ставила на столик у кровати вазу с душистыми цветами, клала несколько журналов, книжки, коробку шоколадных конфет. Элис была прекрасной хозяйкой.

Теперь комната стала другой. Воздух спертый, мебель покрыта толстым слоем пыли, ковер не знал пылесоса минимум несколько месяцев, а кровать без постельного белья и одеяла выглядела настолько непривлекательно, что Лейси почувствовала острейшее желание немедленно отправиться в ближайшую гостиницу. Но договор есть договор. Она обещала Дэрмиду жить в его доме, пока ребенок не родится, и должна сдержать слово. Лейси открыла окно и впустила в комнату свежий холодный ноябрьский воздух.

— Ну как, устраиваешься?

Она обернулась и увидела Дэрмида с простынями и наволочками в руках. Он положил свою ношу на туалетный столик, открыл шкаф, достал с полки цветастое одеяло и бросил его на кровать.

— Ты можешь постелить и потом. Пойдем на кухню, я сварю тебе кофе.

— Я больше не пью кофе. Но чашка чая мне не помешала бы.

— Значит, я приготовлю тебе чай.

И он снова вышел, словно ему было трудно выносить ее присутствие. Да, все это время он держался очень мило и дружелюбно, но, может, это только фасад, за которым скрывается прежняя неприязнь?

С этими мыслями Лейси пошла в ванную вымыть руки. И остановилась на пороге. На полу валялись мокрые полотенца, в раковине лежал стержень от рулона туалетной бумаги. Пересохшее до трещин мыло ясно давало понять, сколь мало ее племянник и его папа думают о чистоте. Лейси перешагнула через полотенца и задрожала, увидев, что по ее ботинку ползет огромный паук. Она в ужасе выбежала из ванной и вернулась обратно в спальню. Она не надеялась, что найдет этот дом таким же, каким он был при Элис, но думала, Дэрмид хоть приберется к ее приезду.

Так жить невозможно. Надо что-то делать.

Лейси снова вышла из спальни и проследовала на кухню. Чайник уже начинал петь. В кухне никого не было. Она пошла к задней двери.

Дверь была открыта, и Лейси увидела, что Дэрмид стоит в нескольких метрах от дома, у сада Элис. Она хотела окликнуть его, но вдруг услышала, как тяжело он вздохнул, увидела, как провел рукой по волосам… И поняла, насколько он беспомощен, одинок и растерян. И ее сердце наполнилось состраданием к этому человеку. Ей нетрудно было представить себе, о чем он думал сейчас, отчего приходил в такое отчаяние:

«Если бы сейчас здесь была Элис! Если бы Элис носила этого ребенка! Если бы!.. Если бы!..»

Глаза Лейси наполнились слезами. Подавив вдох, она потихоньку вернулась в дом.

Ему, наверное, очень тяжело видеть ее в своем доме. И стоит ли, сердя его и раздражая, добавлять лишней горечи его горю?

Чайник засвистел. Лейси услышала шаги возвращающегося в дом Дэрмида и, не желая, чтобы он догадался, что она видела его в момент его слабости, молнией выскочила из кухни и вернулась в свою комнату. Когда через пять минут она снова спустилась вниз, Дэрмид был на кухне.