Изменить размер шрифта - +

Но вскоре я забыл все эти мрачные размышления, следя за развитием событий с вершины сопки, с которой открывался великолепный вид на все поле битвы. Вскоре ко мне присоединился старик Мапута, и я спросил его, думает ли он, что ему придется сегодня вступить в бой.
– Думаю, что придется, – весело ответил он. – Мне кажется, что узуту намного превосходят численно изигкозов, а ты знаешь, Панда приказал помочь Умбелази, если он будет в опасности. Подбодрись, Макумазан. Я могу тебе с уверенностью обещать, что еще сегодня ты увидишь наши копья, обагренные кровью. Ты не уйдешь голодным с этой битвы и не расскажешь белым, что амавомбы трусы, которых ты плетками не мог погнать в бой. Нет, нет, Макумазан. Я думал, что мне, старику, придется умереть дома, как корове, но судьба благоприятствует мне сегодня, и я увижу еще одно большое сражение – мое двадцатое сражение. С этими самыми амавомбами я сражался во всех крупных битвах Лютого Владыки и сражался также за Панду против Дингаана.
– Может быть, это будет твоим последним сражением, – сказал я.
– Полагаю, что так, Макумазан. Но какое это имеет значение, если я и королевский полк смогут умереть такой славной смертью, о которой будут говорить внуки и правнуки? О, развеселись, Макумазан! Судьба благоприятствует и тебе и даст тебе возможность сражаться. Ибо знай, Макумазан, что мы, жалкие черные солдаты, ожидаем, что ты покажешь нам сегодня, как нужно сражаться или, если нужно, умереть под грудою врагов.
– Так вот что вы, зулусы, называете «давать советы»? – возразил я.
Но Мапуто не слышал меня. Он схватил меня за руку и указал вперед, немного влево, где фланг огромной армии узуту быстро двигался вперед, представляя тонкую, длинную линию, сверкающую копьями. Движущиеся ноги и руки воинов придавали им вид пауков, туловищами которых служили большие боевые щиты.
– Ты понимаешь их план? – спросил Мапута. – Они хотят окружить Умбелази, отрезать ему путь боковыми флангами, а затем атаковать главными силами. Один фланг пройдет между нашей позицией и правым флангом изигкозов. О, проснись, проснись, Умбелази! Или ты спишь в хижине с Маминой? Развяжи свое копье, сын короля, и вперед на врага! Смотри! – продолжал он. – Сын Дэна начинает битву. Не говорил ли я, что белые люди нам покажут, как нужно сражаться? Загляни в свою трубу, Макумазан, и расскажи мне, что происходит.
Подзорная труба, оставленная мне Джоном Дэном, была хотя и небольшого размера, но хорошая, и, заглянув в нее, я увидел все довольно ясно. Джон Дэн верхом на лошади подъехал почти к конечной точке левого фланга узуту, размахивая белым платком. За ним следовал небольшой отряд натальских кафров. Вдруг откуда то из рядов узуту поднялось облачко дыма. В Дэна кто то выстрелил.
Он уронил платок и спрыгнул на землю. Он и солдаты его отряда начали быстро стрелять в ответ, и много воинов попадало в рядах узуту. Они испустили боевой клич и начали наступать. Шаг за шагом Джон Дэн и его солдаты были оттеснены назад, храбро сражаясь с превосходящими силами противника. Они прошли мимо нас на расстоянии четверти мили и исчезли в кустарнике позади нас. Прошло много времени, пока я не узнал, что сталось с ними, потому что в этот день мы их больше не видели.
Как щупальца паука обхватывают муху, так фланги противника окружили армию Умбелази (я не мог понять, почему Умбелази не отрезал эти «щупальца»), и тогда главные силы узуту пошли в атаку. Полк за полком, всего двадцать или тридцать тысяч воинов, ринулись на склон холма, и там, близ гребня его, были встречены полками Умбелази, бросившимися с воинственными криками вперед для отражения атаки.
Шум от столкнувшихся их щитов доносился до нас, как раскаты грома, а метательные копья сверкали, как молния. Узуту остановились и дрогнули. Тогда из рядов амавомбов раздались радостные крики.
– Победа за Умбелази!
Напряженно наблюдали мы за ходом битвы и увидели, как узуту подались назад.
Быстрый переход