Кэрри неподвижно замерла посреди кухни, не делая попытки помочь ему. Она тоже любила его, но не могла заставить себя в этом признаться. Эта любовь не укладывалась в привычные рамки ее жизни.

Гром пододвинул ей стул и протянул стакан сока.

— Ты успокойся. Сейчас что-нибудь сообразим.

Проявив чудеса сообразительности, он поджарил толстые куски стейка, подогрел банку горошка и добавил туда пакет замороженных овощей.

Кэрри ела молча, не чувствуя вкуса еды. Когда в кухню вошла Спотти и принялась громко и требовательно мяукать, Гром положил в миску холодную овсянку. Кошка набросилась на пищу, а Гром сел напротив Кэрри.

— Я буду хорошим мужем, — сказал он, подумав, что любовь не такая уж и плохая штука. — И хорошим отцом.

— Я боюсь этого брака. Боюсь твоей работы.

Гром угрюмо смотрел в свою тарелку.

— Это мой хлеб. Я ничего не могу с этим поделать.

— А я зарабатываю на жизнь в мотеле родителей. Этот городок — мой дом, мое убежище.

Гром знал, как много для нее значит город их детства.

— Но у нас будет ребенок, — он пустил в ход свой последний козырь. — Если бы Создатель не хотел, чтобы мы были вместе, он не дал бы нам второй шанс.

— Многие живут раздельно и имеют общих детей, — вяло промолвила Кэрри.

— Но я хочу для нашего ребенка лучшего.

— Тогда принеси в жертву свою работу. Поехали в Аризону. Сделай это для меня, Гром.

Он вспомнил счастливую пару, которую они встретили в больнице.

— Я бы и рад. Знаешь, я иногда завидую обычным людям.

— Так что тебе мешает стать одним из них?

— Ну… просто я не умею жить по-другому.

— Я научу тебя. — Она помолчала, внимательно изучая его хмурое лицо. — Покажу другой мир, в котором нет места оружию.

— Кэрри, я спас множество человеческих жизней. То, что я делаю, для меня очень важно.

— Мне хочется, чтобы для тебя были важны наши отношения.

— Разве моя любовь не имеет значения? И я знаю, что ты меня тоже любишь. Я вижу это по твоим глазам.

— Да, — Кэрри перешла на шепот, — я тебя люблю, и это глупо отрицать. Но я была вынуждена защищаться.

— От кого? От отца своего ребенка? Хороша любовь, ничего не скажешь.

— Тем не менее, так и есть. Мы не знаем, что делать с нашей любовью… — Она замолчала, и фраза повисла в воздухе.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Кэрри было необходимо поговорить с кем-то, кто мог бы ее понять. После того, как они с Громом молча убрали со стола, она набрала номер Тальи и договорилась о встрече.

Они медленно шли по дорожке в городском парке. Кэрри рассеянно поглядывала по сторонам, наблюдая за молодыми мамочками, катающими в колясках своих детей.

Талья села на скамейку около пруда.

— Хочешь поговорить о ребенке? — спросила она наконец.

— Ты знаешь о моей беременности?

— Теперь знаю, — Талья наклонила голову. — Интуиция. Да и Гром ведет себя как-то странно.

Кэрри не могла не признать, что Талья хороший детектив.

— О Стивене Картере тебе тоже известно?

Талья кивнула.

— Мы с Ароном давали сегодня показания агентам ФБР.

— Я не привыкла к такого рода вещам, — призналась Кэрри.

— К убийству вообще трудно привыкнуть. Я, например, так и не смогла.

— Ты хотя бы сталкивалась с этим раньше, — Кэрри подумала о том, что чувствовал Гром, после того как обнаружил Стивена.