Утром, съежившись на стуле Пастора Фелпса, сидел человек, которого я не узнал. Волосы его совершенно побелели. Кожа выцвела до серости тусклого осеннего неба. На ужасное шаткое мгновение мне показалось, что он мертв.

Похоже, он ощутил мое присутствие, потому что открыл глаза. Увидев меня, он застонал и закрыл лицо руками.

– Отец?

Он медленно опустил руки и посмотрел на меня с ненавистью, жалостью и ужасом.

– Вчера, – с усилием выговорил он, – я встретил ведьму.

– Настоящую ведьму, отец? – прошептал я.

– Такую же настоящую, как мы с тобой. – Минуту он смотрел мне в лицо, затем отвел взгляд.

Я почувствовал, что краснею. Да, я узнал ее. Из снов, из видения во время Великого Наводнения и из Шатра Чудес. И Томми узнал ее тоже.

Это была Акробатка.

Ни духа, ни смелости, ничего. Ибо к чему бы мои вопросы привели?

Когда Пастор Фелпс повернулся широкой спиной к Богу, его паства, коя некогда плотно набивалась в церковь Святого Николаса, начала редеть. Шли недели, и службы становились все тревожнее и бессвязнее.

Пастор говорил о пороке городов и разврате, так сгущая краски, что слова можно было отскребать от стен. Он утверждал, что Библия ложь.

– Бросьте, каждый из вас, вашу так называемую святую книгу в пучину, и увидите, как ее страницы расклеятся и распадутся, – молвил он в очередное воскресенье остаткам прихожан, а именно миссис Харкурт, миссис Цехин, доктору Лысухингу, мистеру Биттсу и мне. – И если Бог есть, пусть Он сотворит святое чудо и спасет Свое слово.

– Акробатка что-то сделала с твоим отцом, – заявил Томми, когда я ему об этом доложил. – Она его отравила. Наверное, заставила его отдать все деньги, а потом выпить то, что было в склянке, ведьминское зелье, наславшее на него безумие.

Мы с Томми переглянулись.

– Это не наша вина, – добавил Томми, но голос его дрожал.

– Я узрел кое-что во сне, – сообщил мне отец наутро. Я вздрогнул: неужели она заползла и в его сны? Однако нет. – Когда тебе исполнится семнадцать, ты поедешь в Ханчберг, – заявил он. – И станешь слугой Господа.

Господь – или то, что от него осталось, – сказал свое слово.

Вот и все.

Где этат Мыс Горн, гаварю я. Я не знаю как выглядит Глобус и все ево миста. Я не АБРАЗОВАНАЯ.

Он не гаварит мне, и я так и не узнаю, где этат Мыс Горн. Меня ТАШНИТ AT КАЧКИ весь день u всю ноч.

Королева хочит, штобы Капканн привес жывотных обратно для ее калекцыи чучил, гаварит Роджерс. Я ужэ коечта знаю. Она называеца Царство Жывотных. Он собирает их па другим зоопаркам – африканским, индийским, всяким разным. По всей Империи. Ихочит привести их живыми абратна в Лондан, таков ПЛАН. А там мущина па имени СКРЭБИ будит держать их в ЗААПАРКЕ, убивать аднаво за другими и делать чучил. Сувиниры для ее Виличисва. Но их нужна харашо содиржать. Харошый мех, харошыи перря, никаких плахах жывотных. Она хочит качества.

Скора я дам тебе работу, какта гаварит Капканн. Очень важную работу. Када мы дабиремся в Марока.

Какую, гаварю я. Я все Время СПЛЮ в маей клетке. Эта единственый спосаб не сайта С УМА. Возле меня паселили КАРЛИКАВАВА ЖЫРАФА, и он всю НОЧ пукаит. Ещо есть морш, и антилопа, и большой Бобр. Все ани такие РЕДКИЯ, гаварит Роджерс, што практичиски ПАСЛЕДНИЯ В МИРИ.

Я не думаю, што хачу эту работу, но я гаварю Капканну, какая работа? Из КЛЕТКИ.

Присматривать за неким ДЖЭНТЕЛЬМЕНАМ, гаварит Капканн. Тебе ОН ПАНРАВИЦА. Он очинь Симпатишный, очень ЧЕЛАВЕЧНЫЙ.