— Эштон, Мэй-стрит, пятьдесят, — не задумываясь, выпалила Мик. Она дала ответ столь поспешно, что ей стало неловко. Вдруг он подумает, что она пытается навязаться ему…

Но Эрик ничего не подумал. Он только улыбнулся:

— Будет здорово, если ты запишешь его на бумаге. У меня скверная память на числа.

— Хорошо. — Мик снова повернулась к водопаду, чтобы скрыть от Эрика взгляд, полный смущения.

— Но красота — не единственное достоинство этого водопада, — сообщил Эрик и увлек Мик за собой. — Надеюсь, ты не боишься промочить ноги? — ехидно поинтересовался он.

И когда этот парень перестанет над ней подшучивать?

— Нет, — обиженно ответила Мик. И вновь ее рот превратился в маленькое сердечко.

Они поднялись по камням, и пред ними открылась небольшая ниша, усеянная рисунками и загадочными письменами.

— Узнаешь? — прищурился Эрик.

Очевидно, он решил проверить ее наблюдательность. Конечно, Мик сразу же узнала эти рисунки: на них были изображены танцующие человечки точь-в-точь как те, что она видела в его доме, на стульях и на печи.

— Еще бы, — улыбнулась Мик. — Эти же рисунки я видела в твоем доме. Кстати, они что-то символизируют?

— Я не знаю, что означают эти письмена… А что касается изображения… Видишь вон ту прямоугольную фигурку между человечками? — Мик кивнула. Действительно, раньше она не обратила внимания на эту деталь. — Это — печь.

— Печь? — удивленно переспросила Мик. — Что за печь?

— Извини за неприятную подробность, — усмехнулся Эрик. — В этой печи готовили людей.

— Фу, какая гадость! — воскликнула Мик и замахала руками так, будто на нее набросилась толпа голодных каннибалов. — Ну это надо же! И зачем им понадобилось вокруг нее плясать?

— Ритуал. Часто съедение человека предварялось ритуалом плясок и песен. Так чествовали павшего в неравной борьбе.

— Думаю, ему от этого было не легче.

— Согласен. Когда-то полинезийцы были такими. И с этим приходится считаться. По их мнению, начало людоедству положил бог Тане, который сбежал на землю от бога Неба Атеа. Он так проголодался, что ему пришлось съесть одного из своих предков. А если боги не гнушались такой пищей, то смертному… сам бог велел.

— Какое кощунство! — искренне возмутилась Мик. — Ты привел меня сюда, чтобы я полюбовалась настенной росписью людоедов?!

— Нет, — усмехнулся Эрик. — Чтобы ты имела представление о традициях древних полинезийцев. И вообще, почему люди такие ханжи? Они не гнушаются мясом животных, безжалостно истребляют акул, но искренне возмущаются традициями, которые уже давным-давно изжили себя…

— Ну знаешь… Так можно оправдать все, что угодно.

— А я и не оправдываю. Я просто констатирую факт.

— А заодно изображаешь людоедский ритуал на домашней утвари? — скептически поинтересовалась Мик.

— Может, это покажется странным, — Эрик сделал вид, что не обращает внимания на скептический тон Мик, — но я сделал эти рисунки в своем доме для того, чтобы они служили мне напоминанием о том, что всякая тварь — будь то человек или животное — имеет право жить…

Мик пристыженно молчала. Она раскритиковала Эрика по всем статьям, а он оказался терпимее и мудрее нее. Пусть то, что он говорил и делал, действительно выглядело немного странным, но все же… Все же Эрик Торланд был гораздо умнее и человечнее тех мужчин, с которыми Мик была знакома.