— А почему я должна беспокоиться? — холодно поинтересовалась Мик. — Не вижу в этом ничего дурного. Ты заказал мне статью, а я приложила все усилия, чтобы собрать максимум информации. Может, объяснишь, почему ты так кипятишься?

— Кипячусь?! — взревел Лаэрт. Его тонкие губы сжались и стали еще тоньше, а подбородок начал мелко дрожать. — Ты провела неделю в компании молодого мужчины, в его доме! А я должен оставаться спокойным?!

— Да, должен, — ответила Мик, не повышая голоса. — Я ведь не кричу на тебя из-за того, что ты ночуешь в доме другой женщины?

Глаза Лаэрта округлились. Мик, которая так спокойно спорит с ним, говорит на запретные темы… да что же это?!

— Это — другое, — заявил он, сбавив тон. — Ольга — моя жена. Мы знаем друг друга много лет…

— Не болтай ерунды, Лэрри. Я не виновата в том, что ты встал не с той ноги. Я собрала нужную информацию и вскоре напишу статью. По-моему, этого должно быть достаточно, чтобы ты успокоился…

Лаэрт чувствовал: если он не прекратит кричать на Мик, то потеряет ее. Что-то в ней изменилось за эту неделю. Изменилось и в мимике, и в голосе, и в том, как она выглядит. Легкий и скромный белый топик, голубые джинсы, полное отсутствие какого-либо макияжа… От прежней Мик остались только золотая кожа, которая стала еще золотистее от загара, да родинка-клякса на левом плече. Вот и все, что осталось от его золотца, от его очаровательной Мик… Уж не виноват ли во всем этом Эрик Торланд?

Ну ничего… Даже если между ними что-то было — это поправимо. Главное, вытащить ее с Бора-Бора… Пара неделек в Эштоне, и Мик забудет о существовании этого дикаря. И снова станет прежней Мик, его любимым золотцем…

— Ну ладно, Мик, не будем ссориться, — сказал он уже мягче, — оставим это. Просто мне так хотелось провести с тобой время здесь, на Бора-Бора… Может, проведем здесь незабываемую ночь?

Мик отрицательно покачала головой. Слишком уж живо представились ей объятия Лаэрта. Нет, она не хочет этого. Во всяком случае, сейчас…

— Хочу написать статью, пока есть настроение, — объяснила она. — Так что будет лучше, если мы полетим сегодня.

— Как скажешь, Мики, — улыбнулся Лаэрт.

В конце концов, это даже неплохо. Скорее уедет — скорее забудет… Если бы он знал, чем обернется эта поездка, ему бы в голову не пришло предложить Мик такую работу. Ну ладно. Что сделано, то сделано. А он, Лаэрт, постарается все исправить…

В аэропорту они были уже через час. Мик, поддерживаемая Лаэртом, — сегодня он был необычайно галантен — поднялась по трапу самолета.

Томительное, саднящее чувство тоски с каждым шагом отдавалось в ее сердце. Мик даже не верилось, что она улетает с Бора-Бора, острова, где она была такой счастливой… Но Мик сама сделала этот выбор. Впервые сама. Никто не бросал ее, не оставлял, не делал ей больно. Напротив, вчера вечером ей было очень хорошо… И от этой мысли Мик становилось легче. Теперь она понимала, что найдет в себе силы улететь и не вернуться…

Когда самолет взмыл в небеса, Мик осмелилась заглянуть в круглое окошко иллюминатора.

Остров Бора-Бора, с его изрезанными краями, становился все меньше и меньше. Где-то, в одном из этих краев, находится лагуна. Лагуна Эрика Торланда… Сердце Мик сжималось по мере того, как остров становился все меньше, а бирюзовая гладь океана — больше. Она не увидит Эрика.