|
— Мик хотела спросить, а что же в этом такого удивительного, но Лаэрт опередил ее: — Если ты думаешь, что этот парень живет как нормальный американец и работает распорядителем в каком-нибудь местном отеле, ты ошибаешься. Эрик Торланд живет в лачуге на побережье океана и добывает себе пропитание, как настоящий полинезиец. Он ловит акул, пьет кокосовое молоко, которое самостоятельно добывает из кокосов, ну и тому подобное… Эрик Торланд мог бы уже давным-давно оставить этот остров и вернуться на историческую родину, но он остается на Бора-Бора.
— Может быть, у него нет денег, чтобы купить дом? — робко предположила Мик. — Нет, — покачал головой Лаэрт. — У него есть деньги. Мало того, у него могли бы быть очень большие деньги, если бы этот парень решил как следует заработать на том, что он делает. — Только не говори мне, что он открыл формулу топлива на воде… — хмыкнула Мик, которую изрядно позабавил рассказ о полуполинезийце Эрике Торланде. — Нет, золотце, все гораздо проще. Эрик делает потрясающие глиняные фигурки, которые пользуются большим спросом у приезжих туристов. И не только у туристов. Кто-то из друзей Эрика отправил эти фигурки на выставку глиняной скульптуры во Флориде. И они заняли первое место! Вот так-то… — Лаэрт улыбнулся так, будто первое место занял он, а не Эрик Торланд. — Если ты встретишься с ним и напишешь хорошую статью… Ну, в общем, ты сама понимаешь, что тебя ждет в этом случае… — Понимаю… Послушай, Лэрри, а как этот парень попал на Бора-Бора? — полюбопытствовала Мик. — Насколько я понимаю, он американец… — Ну вот, ты уже начала вживаться в роль корреспондента, золотце… — подмигнул ей Лаэрт. — Как он попал туда? Я слышал — уж не знаю, сплетни это или нет, что дед Эрика Торланда продал свою землю… кажется, в Арканзасе… и купил участок в одной из лагун Бора-Бора. Похоже, старик возомнил себя Ван Гогом и решил, что на полинезийской земле он будет лучше творить. Вроде как он тоже был художником… — Гогеном, — мягко поправила его Мик. — Это Поль Гоген отправился на Таити. — Ну ладно, пусть Гоген, — нахмурившись, бросил Лаэрт — он не любил, когда его исправляли. — Какая, в сущности, разница? Мик не стала спорить. Может, Лаэрт прав. Какая разница? Ведь она прекрасно поняла, что он хотел сказать… — Значит, он американец… — Мик задумчиво затянулась очередной сигаретой. — Выходит, что так. Но в том-то и изюминка: американец по крови, но полинезиец в душе… Чем тебе не название статьи? — Угу… — задумчиво согласилась Мик. Мыслями она уже была на Бора-Бора, в ласковых лучах закатного солнца. Отчасти она понимала деда этого Торланда… Ей часто хотелось оказаться поближе к морю, природе, уединению… Как это здорово — нежданная поездка на Бора-Бора! Мик вспомнила, что ей нужно поблагодарить Лаэрта, и посмотрела на любовника виноватым взглядом. — Спасибо, Лэрри… Ты так много сделал для меня… Всем своим видом Лэрри изобразил, что для него это — сущие мелочи. — Бог с тобой, Мик. Это всего-навсего работа. — Он небрежно смахнул со стола крошку, намекая Мик на то, что его воистину царский жест — песчинка в море других песчинок. — Работа, о которой многие мечтают всю жизнь… — заметила Мик, давая Лаэрту понять, что его поступок не так уж мал, как ему кажется. — А ты? — Что — я? — Мечтала о такой работе? — О да, — поспешно согласилась Мик. |
