– Их труднее оснастить датчиком, – объяснил Лаэм. – Мы стараемся избегать их скоплений.

– Значит, здесь должно быть много непомеченных, невидимых китов? – улыбнулась она.

– Да, наряду с видимыми. – Он постучал по экрану указательным пальцем. – И один из них находится сейчас прямо здесь.

Он набрал что-то на клавиатуре, и на экране появился код кита.

– ММ 122, – прочла его вслух Лили.

Неделю назад этот кит находился поблизости от Кейп-Хок, – сказал Лаэм. – Потом исчез на какое-то время, но только потому, что я сузил территорию его поиска, ограничившись знакомыми ему водами, то есть территорией, на которой я всегда его ждал во время летних месяцев.

– Этот кит ушел южнее? – спросила Лили, чувствуя, как по ней прошел озноб.

– Да, причем по направлению к Мельбурну, – сказал Лаэм. – И сейчас находится в ближайших к Мельбурну водах.

– В этом есть что-то необычное? Что-то удивительное?

– Да, и очень.

– Почему?

– Потому что это белуга, – сказал Лаэм. – Белуги редко заплывают южнее Кейп-Хок. Это северные киты.

– А что тогда здесь делает этот кит? – прошептала Лили. Лаэм сдвинул в сторону ноутбук и наклонился, чтобы дотянуться и взять Лили за руку. Она почувствовала, как по ней снова пробежал холодок. Лаэм редко брал ее за руку. Его ладонь и пальцы были жесткими от работы, которую ему приходилось исполнять на судах. Она застыла: наверное, он собирается сообщить ей что-то страшное и потому взял ее за руку.

– Он приплыл, чтобы быть рядом с Роуз.

– Что это значит?

– Это Нэнни.

Лили смотрела на мерцающую зеленую точку ММ 122. Потом перевела взгляд на бескрайнее черное море. Луч маяка растянулся по воде, освещая барашки низких волн. Лаэм достал бинокль из кармана на дверце машины. Он попробовал сканировать поверхность воды, но вскоре опустил бинокль.

– Слишком темно, – объяснил он. – Тем не менее она здесь.

– Но не может же она оказаться здесь только из-за Роуз.

– Что тут невозможного?

– Но она же кит, какие у нее эмоции? Откуда ей знать, как Роуз ее любит, как она ей нужна?

– Почему нет? – шепнул Лаэм, коснувшись рукой лица Лили. Его ладонь была теплой, и Лили погрузилась в нее щекой.

– А он может посылать какие-нибудь сигналы – ну, как летучая мышь, например? Или испускать какие-нибудь звуковые волны? – спросила Лили. – Нэнни может чувствовать, как Роуз ее любит? Вряд ли…

Лаэм не ответил ей – по крайней мере не словами. Перегнувшись через ноутбук, он нежно притянул ее к себе, чтобы поцеловать. Его губы были жаркими, она совсем растаяла в них.

Волны били о скалистый берег, подмывая его, сглаживая острые камни. Лили слышала эти волны и чувствовала приближение землетрясения. Оно рождалось у нее в груди. Она протянула руку и погладила Лаэма по щеке.

Она слышала слова заданного ею вопроса, он еще звучал у нее в ушах. И уже знала – да, Нэнни чувствует любовь Роуз. Лили так долго пребывала в вечной мерзлоте, что забыла, что любовь накатывает волнами – загадочными, плавными, бесконечными. Если уметь их дождаться, то они непременно достигают отдаленного берега. Волны не предают.

Она вскинула руки, обхватила Лаэма за шею и поцеловала его со всем пылом прошедших девяти лет. Здоровой рукой он обнял ее за талию. За пределами грузовичка море било о гранит. Волны вздымались и влажным туманом ложились на их лица.