– Мы здесь! – откликнулась хозяйка.

– Послушайте, – сказал Патрик. – Доставьте мне удовольствие – вспомните, как звали ту женщину, что вам звонила?

– По-моему, я где-то записала ее имя, – ответила Мэйв, подвинувшись на тахте, чтобы освободить местечко для Клары. Флора насторожилась, встала с места, высунула язык и сосредоточила все внимание на тарелке с печеньем.

Поздоровались. Патрик встал, чтобы пожать Кларе руку, а Мэйв подставила подружке лицо для поцелуя. Ну да! – она вспомнила имя той женщины! И точно вспомнила, куда положила бумажку, на которой его записала.

– Я вам принесла немного печенья, как уже успел заметить ваш пес, – сообщила Клара. – К чаю с мятой.

– Мне крупно повезло, – оживился Патрик. – Флора, место!

– У нас почти праздник, – сказала Клара, бросая собаке кусочек печенья.

– У нас день рождения, – сказала Мэйв, чувствуя, как дрожит от возбуждения, шаря в поисках листочка с именем: он должен лежать в стопке бумаг, которые она запихнула в среднюю полку книжного шкафа, между «Островами в океане» Хемингуэя и сборником поэзии Йейтса – двумя своими любимыми книгами.

И снова по позвоночнику прошел электрический разряд. Ей показалось, что надвигается гроза.

Глава 10

В вертолете было так тесно, что Роуз пришлось лететь без мамы. К тому моменту, когда корабль достиг Порт-Блэз и вертолет приземлился, чтобы забрать девочку, ей стало намного лучше. Не то чтобы совсем хорошо, отнюдь, но по крайней мере она оправилась от обморока и слегка порозовела. Она была в сознании, все слышала, и ей вовсе не понравилось, что придется лететь в больницу в Мельбурн одной.

– Мамочка, – произнесла она, приподнимая кислородную маску, чтобы иметь возможность что-то сказать, – поедем со мной.

– Нет места, моя родная, – ответила мама, согнувшись над кушеткой, куда переложили Роуз перед погрузкой в вертолет. – Ты не тревожься, я сейчас же сажусь в машину и еду в Мельбурн. И уже через час буду на месте. Ну в крайнем случае через два.

– Не превышай скорости, – предупредила Роуз.

– Конечно, не буду, – заверила ее мама, и Роуз успокоилась, увидев, как она улыбнулась.

– Мы позаботимся о ней, как полагается, – пообещала медсестра.

Роуз тихонько подняли, но Лили никак не отпускала руки дочери. Рядом с ней стояла мать Джессики, помогавшая Роуз на корабле, и махала рукой. Лили продолжала удерживать руку девочки, пока, наконец, не подошел доктор Нил и, положив ладонь ей на руку, мягко не отодвинул ее.

– Пусть уже отправляются, – сказал он. – Чем скорее это случится, тем раньше вы сможете увидеться в Мельбурне.

Говоря эти слова, он смотрел прямо на Роуз; она увидела искорку в его глазах и оттого улыбнулась, хотя треск пропеллера немного пугал ее. Доктор Нил знал, о чем думает Роуз. Она верила, что все будет хорошо.

– Не волнуйся, Роуз, – сказала мама. – О тебе позаботятся, а я постараюсь как можно скорее попасть на место.

Роуз кивнула и широко улыбнулась, обнажив зубки, так, чтобы мама запомнила эту улыбку. Затем она подняла кулачки большими пальцами вверх – так она поступала всегда, когда ее везли на операцию. Мама ответила ей таким же жестом и так же ободряюще улыбнулась.

– Счастливо, Роуз! Мы тебя любим! – закричали Джессика и ее мама, а с ними и все мастерицы «Нанук». Роуз на лицо снова опустили кислородную маску, поэтому она не сумела ответить. Доктор Нил возвышался рядом с мамой – как башня, как гора, подумала Роуз.