Лили решительно замотала головой:

– Я справлюсь.

Ей не терпелось поскорее отправиться в путь. Каждая секунда сейчас – это секунда вдали от Роуз.

Рукодельницы собрались вокруг нее единым огромным объятием, прекрасно понимая, что времени попрощаться и расцеловаться с каждой из них у нее не было. Но Лили ощутила общий вес, общую массу своих подруг и их детей, способных, как ей показалось, доставить ее на своих плечах до самого Мельбурна.

– Лили, мы тебя любим!

– Мы с тобой!

– Ты только позови!

– Просигналь, что нужно прислать!

– Сообщи нам, как только что-то прояснится!

– Обязательно, – обещала Лили, спокойно и решительно; глаза ее были сухи, любовь и поддержка придали ей сил. Отстранившись, она направилась в конец дока. Станция береговой охраны – белый домик с красной крышей – примостилась рядом с маяком из белого кирпича на небольшом холме, поросшем пушистыми соснами.

Лили совершенно выдохлась, взбираясь по ступеням. Ей предстояло долгое путешествие, и поездка на машине была самой несложной его составной. В домике станции находился Лаэм, он разговаривал с начальником, одетым в белую униформу. Молодому сотруднику береговой охраны поручили добыть автомобиль, и он уже въезжал на полукруглую площадку, шелестя колесами по гравию.

Лили заторопилась; машина на месте, нужно только запрыгнуть в нее, и парень отвезет ее в Герц. Она прошла мимо Лаэма, понимая, чем обязана ему, но сейчас у нее не было времени, чтобы выразить свою благодарность. Уже открывая дверцу машины, она немало удивилась, когда молодой охранник выключил зажигание и вылез наружу.

– Не уходите, пожалуйста! – взмолилась она. – Нам нужно ехать. Пожалуйста, довезите меня…

Молодой человек нерешительного вида немного смутился.

– Мэм… – начал было он.

– Подвезите меня, будьте так добры… Я опаздываю, мне нужно как можно скорее попасть к дочери…

– Садитесь в машину, Лили, – сказал Лаэм, открывая для нее дверцу.

– Спасибо, Лаэм, – торопливо поблагодарила она. Что бы она без него делала! – Попросите его поскорее довезти меня, только скорее…

Лаэм не ответил. Он закрыл за ней дверцу и начал о чем-то говорить с сотрудниками береговой охраны, стоявшими тут же, – но время же идет! Зачем он задерживает водителя! Лили наблюдала за тем, как трое разговаривали, передавали ключи, опять что-то говорили, – боже, ну сколько можно! Ей хотелось закричать. Когда Лаэм открыл дверцу у водительского места, взгляд ее был холоден, как лед, беспощаден, как кинжал. В глазах стояли слезы – злости, ярости, отчаяния, – потому что болтовня этой троицы означала для нее задержку аренды автомобиля, и это накладывалось на испорченный день рождения Роуз и на тот факт, что у нее сдает сердце.

– Господи, Лаэм, – сказала она, – мне же нужно ехать!

– Я знаю, Лили, – ответил он, усаживаясь на место водителя и дотягиваясь здоровой рукой до дверцы с намерением захлопнуть ее. Затем он повернул ключ, и двигатель заработал.

– Вы собираетесь везти меня в пункт проката? – удивилась она.

– Нет, я собираюсь везти вас в больницу, – сказал Лаэм.

– Но это же в Мельбурне. – Она все еще не понимала, что происходит, по-прежнему прикидывая, сколько времени понадобится на то, чтобы взять в прокате автомобиль, и никак не могла взять в толк, как Лаэм не может понять, что ей предстоит проделать еще один лишний шаг на пути к Роуз.

– Знаю, что в Мельбурне.