– Это – Лоис Брэнсон, Рене Шэрер, Бетти Никольс, Харви Никольс и Дотти Хэган.

Все кивнули друг другу и пробормотали подходящие к случаю вежливые слова. Будь у Мэгги возможность, она бы воспротивилась этой церемонии, но возможность эту ей просто не предоставили: взяв Мэгги и Ника за руки, тетушка Глория силой повела их в маленькую гостиную.

Гости расступились, а потом проследовали за ними.

– Плохой! – Хлопанье крыльев за спиной заставило всех пригнуться. Выпустив когти, Горацио стремительно спланировал на Ника. Тот быстро закрылся рукой.

– Пожалуйста, снимите с меня эту глупую птицу! – взмолился Ник. Мэгги безудержно хохотала. Остальные тоже смеялись, видя, как Горацио отважно спускается вниз по руке и подбирается к лицу. Ник съежился и втянул голову в плечи. Тетушка Глория поспешила на помощь попугаю.

– Иди ко мне, – ласково позвала она, подставляя два пальца. С минуту Горацио смотрел на Ника огненным глазом.

– Плохой! – трескучим голосом выкрикнул попугай и переступил на руку тетушке Глории. Сочувственно поцокав языком – это относилось, конечно, к Горацио, – она направилась с ним в кухню.

Мэгги продолжала давиться от смеха, в то время как Ник бросал на нее уничтожающие взгляды.

Через минуту тетушка Глория вернулась, и компания расположилась в гостиной.

Небольшая комната выглядела очень уютно: просторный коричневый диван с мягкими кожаными подушками, овальной формы ковер, вдоль стен столики для кофе в стиле начала века, лампы с оранжевыми абажурами, телевизор. Большой круглый обеденный стол, обычно стоявший в углу, сегодня был выдвинут на середину и покрыт зеленым сукном, вокруг – в беспорядке отодвинутые стулья. Установленная в центре стола короткая толстая свеча в стеклянном подсвечнике в виде шара, отбрасывала на сукно тусклый свет, остальная комната была погружена во мрак.

– Мы пытались вызвать дух тети Дотти, – объяснила Глория, заметив удивленный взгляд Ника.

– Она куда-то спрятала свои драгоценности, и я никак не могу их найти, – пожаловалась одна из женщин, вероятно, Дотти. – Уже три месяца Глория старается войти с ней в контакт, но тетя Алиса не хочет разговаривать с нами.

– Зато с нами говорил твой отец, – радостно объявила тетушка Глория. – Ему пришлось улизнуть от твоей матери, которая, ты уж меня извини, похоже, очень ревнивая жена. Но уже два раза ему это удавалось. И в последний раз он оставил для тебя послание.

Ника это начинало забавлять, Мэгги же, которая за эти двенадцать лет по-прежнему продолжала находиться в курсе общения тетушки Глории с духами, приняла сообщение как должное.

– Правда? – спокойно отозвалась она, в то время как ее и Ника неуклонно продолжали сдвигать друг к другу на диване.

– Да, конечно… да вот оно. Я же помню, что оно где-то здесь.

«Где-то здесь» оказалось печкой, топившейся обычно дровами, однако, к счастью, в настоящий момент на улице было тепло. С торжествующим видом тетушка Глория взяла белый конверт, прикрепленный магнитом к железной дверце, и протянула его Мэгги. На конверте было ее имя. Внутри Мэгги обнаружила сложенный втрое желтый листок бумаги с клейким краем, так что «послание» было запечатано. Она развернула его.

– Твой отец пишет тебе письма? – наклонившись к ней, прошептал Ник. В голосе его слышались одновременно недоверие и заинтересованность.

– Запись с голоса, – так же шепотом ответила Мэгги. – Знаешь, когда медиум, сидя за столом, впадает в транс, то дух входит в его тело и говорит через него.