– Вот видите! – Авуаза не могла больше сдерживать восторг. Она повернулась к Деккуру и брату Даниэлю. Один потерял зрение, другой свободу, но она – она не потеряет ничего. – Теперь, когда мы нашли Матильду, все изменится к лучшему. Дни ее спокойной жизни в монастыре сочтены.

Глава 1

Монастырь Святого Амвросия

Матильда полной грудью вдохнула соленый морской воздух, разбавленный упоительно сладким ароматом ярких цветов. «Как они выросли здесь, – подумала она, – на песке и скалах, открытые холодным, пронзительным ветрам? Неужели действительно существует место, которое может быть одновременно соленым и сладким, суровым и нежным, простым и полным красок?»

Ослепленная миллионами солнечных бликов на морской глади, она закрыла глаза и побежала по усыпанному цветами лугу. Там, на краю скалы, стоял высокий мужчина со светлыми волосами и обветренной кожей. Он ждал ее, чтобы поймать и поднять на руки, а потом, когда она будет визжать от восторга, прижать к своей сильной груди. Его руки нежно проведут по ее щекам, – руки, которые могут быть грубыми, но в то же время таят в себе любовь и нежность.

На полпути Матильда вдруг поняла: что-то изменилось. Она больше не слышала запаха моря и цветов. Матильда испуганно открыла глаза, и в тот же миг улыбка исчезла с ее лица. Когда вместо светловолосого мужчины она увидела незнакомую женскую фигуру, с губ девушки сорвался глухой крик. Она вскрикнула еще раз, почувствовав, как чьи-то руки касаются ее, хватают и трясут за плечи.

– Матильда! Что с тобой? Тебе приснился страшный сон?

«Нет, – подумала она, – сон был не страшный, просто слишком короткий. Меня разбудили в самый неподходящий момент, и я не смогла укрыться в объятиях светловолосого мужчины…»

Вдруг Матильда поняла, что смотрит в глаза не незнакомой женщине, а сестре Мауре. В дормитории они спали рядом на тюфяках, набитых соломой, и каждый день много часов проводили вместе. Мауру Матильда считала близким человеком, ее имя было ей известно. Имени мужчины со светлыми волосами, который во сне казался ей не менее близким, девушка не знала, равно как и не могла сказать, как называется место, где среди морских скал растут цветы. И почему ее охватила такая тоска, что на глаза навернулись слезы?

Сквозь ставни в комнату пробивался слабый, тусклый свет. Почувствовав на себе задумчивый взгляд Мауры, Матильда поспешно отвернулась. Сквозь толстые стены дормитория до нее доносился колокольный звон: в колокол здесь звонили часто, семь раз в день.

– Ты проспала, – пробормотала Маура.

Матильда уже не ощущала тоски по таинственному месту, и чем больше она приходила в себя после сна, тем более чужим и незнакомым оно ей казалось. Девушку захлестнула волна стыда: она не любила давать себе поблажки.

– Почему ты меня не разбудила?

– Но ведь я тебя бужу!

– Да, но уже слишком поздно!

Маура пожала плечами. Она не так серьезно относилась к уставу монастыря, часто вставала позже, чем следовало, и никогда не испытывала раскаяния, которое сейчас охватило Матильду.

– Не переживай, – утешала она девушку. – Аббатиса сказала, что после недавних волнений тебе нужно отдохнуть. Она сама запретила мне тебя будить.

Матильда вздохнула. И в самом деле, за последние несколько дней она пережила больше, чем за все свои шестнадцать лет. Шестнадцать лет, которые девушка почти полностью провела в монастыре, посвятив жизнь служению Богу. Ее принесли сюда маленьким ребенком, а кто и почему – эти вопросы всегда казались ей не важными. По крайней мере до тех пор, пока она не начала видеть сны о цветочном луге и о светловолосом мужчине и пока не начала спрашивать себя, были они плодом ее фантазии или все же воспоминаниями.

– Хорошо, что все уже закончилось, – сказала Матильда.