Изменить размер шрифта - +
Один из старших братьев укрыл его своей курткой.

Я сажусь на свободное место. Мой воришка сразу меня узнает. Я бегло улыбаюсь ему: «Привет, мы знакомы…» Он отвечает мне тем же, только очень робко. Во всяком случае, теперь я собрала все кусочки пазла. Не хватает только одного: где маленькая ручка? Где тот, кому она принадлежит? Где синяя сумка?

Поезд мчится, нас мотает и потряхивает. Ответ на последний вопрос я получаю нежданно-негаданно. Мой воришка выдает себя: дважды быстро взглядывает куда-то вверх. Один взгляд явно лишний. На что там смотреть-то? И я, в свою очередь, поднимаю глаза.

А вот и синяя сумка — прямо над нами, на багажной полке, среди всяких других вещей. Шустрая маленькая ручка высовывается из прорехи. Она шарит, нащупывает, роется, хватает и прячется. Но тырит она уже не билеты. Шоколадный батончик… пачка печенья… бутерброд с сыром…

На сей раз мой знакомец понял, что я все вижу. Он краснеет, опускает глаза, снова поднимает их на меня и, наконец, решается встретить мой взгляд. Немой диалог.

Он: Вы видели, да?

Я: Видела.

Он: Смех, правда?

Я: Да, смех…

Он: Не говорите никому, пожалуйста…

Я: Не скажу…

Маленькая ручка отправляется на завоевание яблока. Яблоко большое, не ухватить, оно перекатывается, того и гляди свалится на голову кому-нибудь из пассажиров.

«Двумя руками! — безмолвно кричим мы оба. — Двумя руками!»

Высовывается вторая ручонка, подбирается к цели. На сей раз яблоко поймано, теперь не укатится — и вот оно уже в синей сумке вместе с остальной добычей.

На нас нападает неудержимый смех. Всего час назад впервые друг друга увидели — и уже сообщники.

Я тебя не выдам, потому что мы из одного лагеря, ты и я. Потому что ты это делаешь не ради забавы. Потому что у тебя хорошая улыбка, хоть и морда кирпичом. А еще, может быть, потому, что ты укрыл спящего братишку своей курткой…

 

VII

Рассказывает Пьер Дутрело, тринадцать лет, брат Яна

 

Сроду я так не боялся. Если б не братья, наверно, пошел бы на попятный. Только я же знал, что они там ждут на холоду, а я сказал — сделаю. Так чего ж теперь… Сел на лавку, Яна на колени, и стал присматриваться. Потому что поезда эти, вокзалы — я ж в этом во всем ни фига не понимаю. Но ничего, скоро разобрался. Все эти люди, они покупают билеты в таком окошечке, потом ждут, а потом суют их в какую-то штуку, которая делает «клац!». Я думаю, дырки пробивает. А потом они идут и садятся в поезд. И все. Напротив на лавке сидела девушка, чернокожая. Но она читала журнал и на нас внимания не обращала, даже головы не подняла. Нам надо было три билета, не больше. Ян их вытащил из сумки у дядьки, которого я присмотрел. Чисто сработал, никто не заметил.

В поезд мы садились по трое. Разбили пары. Я сел с Фабьеном и Максом. Билеты были у нас. Еще я взял Яна, потому что мы с ним сработались в хорошую команду В вагоне я его закинул наверх, на полку, куда вещи кладут, и он такой номер провернул — закачаешься. Добыл нам еды на всех. Я его иногда снимал и клал на другое место. Один раз я было испугался, это когда к нам вдруг подсела та негритянка. Она все посматривала на нас, и через сколько-то времени чего я боялся, то и случилось: она увидела сумку, и как Ян высунул руку… в общем, все увидела. Но ничего не сказала. Даже пересмехнулась со мной, вон как. Я раньше никогда негров вживую не видел. Но теперь, если кто спросит, я так скажу: никакие они не плохие, люди как люди.

 

VIII

Рассказывает Поль Дутрело, тринадцать лет, брат Яна

 

В поезде Виктор сразу — брык, и уснул. Напротив девушка сидела, чернокожая. Она сперва все на меня поглядывала. И с чего бы? Я ее первый раз видел! Когда вошел контролер, мы прямо сжались все, ни вздохнуть, ни пернуть.

Быстрый переход