— Нет, мой друг, вы прекрасно меня знаете. Как я могу отдыхать, если Вендар находится в опасности? Я поклялся охранять королевство и каждого подданного, кто живет согласно принципам моего семейства.

Хериберт мягко улыбнулся, но не отвечал.

— Но также у меня есть обязанности и перед народом моей матери. Моя мать говорит, что все изгнанные Аои умрут, если не вернутся на Землю. Но сестра Анна против их законного возвращения.

— Сестра Анна утверждала, что возвращение Аои приведет к непоправимой катастрофе.

— Сестра Анна о многом говорила, но она позволила бы Блессинг умереть от голода. Она провела годы, выслеживая своего мужа, и убила его, потому что хотела вернуть свою дочь. Никто никогда не мог мне объяснить, почему такой человек, как Бернард, убежал с Лиат или помогал ей скрываться. Что, если он знал то, о чем мы даже не догадываемся? Нет, сестра Анна может многое утверждать и искажать правду как угодно, и, наконец, мы не знаем, где правда, а где ложь. Мы точно можем сказать, что она бессердечна, когда дело касается тех, кого она использует, чтобы добиться своей цели.

— Вы даже не будете слушать меня, — пробормотал Хериберт. — Я построил ей прекрасный зал, но я не сомневаюсь, что она быстро расправилась бы со мной, если бы этого требовали обстоятельства. — Он тяжело вздохнул и вложил нож в ножны. Передвигая пальцы по точно вырезанной башне, которая теперь завершала рукоять его посоха, стрелам, каменной кладке, выгравированной на дереве, и по Кругу Единства, возвышающемуся в центре, он мягко произнес: — Вы сказали, все было разрушено.

— Все. Зал полыхал, словно костер. — Он опустил палку и обхватил Хериберта за плечи. — Мы даже не можем представить себе их силу.

— Силу Анны и ее волшебников?

— Нет, хотя, верно, сила людей Анны намного мощнее, чем я могу вообразить или видел когда-нибудь. Но я говорил об огне дэймонов, которые украли Лиат. Все, чего касался их пристальный взгляд, вспыхивало ярким пламенем. Горели даже горы. — Так сейчас в его сердце полыхал гнев, подпитываемый беспомощностью и расстройством. Слова сами срывались с губ. — Я ничего не мог сделать, чтобы остановить их. — Его голос звучал печально и хрипло: пять лет назад принц был ранен в сражении, после чего его голос всегда звучал так.

Ветер зашелестел в листьях деревьев. Санглант прислушался, но не мог превратить нежный шелест в слова: это был только ветер, а не духи воздуха под началом у Анны. Этот же звук ветра напомнил ему, что еще не все потеряно. Во дворце в Ангенхейме он видел ворота, открывшиеся на месте, скрытом властью, расстоянием и тайнами в архитектуре Вселенной, как сказала бы Лиат. Он слышал ее голос.

— Она все еще жива, — прошептал он.

— Удивительно, что кто-то выжил.

Санглант поднял палку, поиграл ею в руке, взглянул на поверженные кусты чертополоха и, проявив милосердие, снова ее опустил.

— Я знаю, что сестра Анна пережила ту бурю. А кто из ее помощников, даже не могу представить.

— Сестра Вения выжила,- произнес Хериберт, помрачнев.

— Откуда ты знаешь?

— Она выживет независимо от того, что произойдет.

— Тебе лучше об этом знать. Она была твоей матерью, она вырастила тебя.

— Словно цепного пса, — пробормотал Хериберт. Санглант с интересом наблюдал, как дружелюбное выражение сходит с лица юного монаха, обнажая давнюю ярость, копившуюся долгие годы. Но, словно пес, молодой монах встрепенулся и задернул обратно едва приоткрывшуюся завесу. Его взгляд прояснился, и он с улыбкой посмотрел на Сангланта. — Куда могли направиться эти волшебники, чьи дома были сожжены дотла? Могли ли они остаться в Берне?

— Я бы не смог там остаться, после того как дэймоны такой силы пришли туда.