— Но куда мы отправим Эккехарда?

— Пусть он присоединяется к военному походу Вилламов. Там он сможет сражаться. Там оя будет жить или погибнет, как пожелает Господь. Он и его свита могут долгое время сопровождать «орлицу», пока ей грозит опасность. Она должна найти Генриха и поведать ему о наших неприятностях. Но я желаю, чтобы Эккехарда не было в Хайдельберге. То, что он заключенный, будет провоцировать споры в лагере. Наша ситуация плачевна. Если король Генрих не пошлет нам подкрепление, если сам он двигается не на восток, то Булкезу сожжет все эти земли. Это истинная правда. Возможно, мы продержимся некоторое время. Если в нашей армии не вспыхнут раздоры. Если не будет ничего, что от… О! Ничего, что будет отвлекать наше внимание.

— Хороший план, — медленно произнесла Сапиентия, раздумывая над его словами. Благодаря Бояну она начала учиться анализировать и размышлять над происходящими событиями. — Эккехард все же может погибнуть в схватке с куманами, но для него это будет лучшая смерть, чем быть казненным по обвинению в ереси. Если он останется как заключенный, это может только усложнить всю ситуацию.

Некоторые, конечно, будут сочувствовать его тяжелому положению. Он все еще может нашептывать свои злые слова охранникам, и, возможно, есть еще кто-то в армии, кто до сих пор верит ему, только не признались, опасаясь жестокого наказания.

Боян кивнул.

— Но как мне освободить его из башни? Тетя отлучит меня от Церкви за то, что я помогаю ему.

Брат Брешиус вышел вперед.

— Вы — наследница, ваше высочество. Вы уже доказали на деле, что можете управлять. Епископ Альберада не противилась бы решению короля Генриха, если бы он сообщил ей, что в целях его безопасности принца Эккехарда необходимо отправить в крепость Вилламов, в сопровождении или без него, поскольку в такие тяжелые для нас времена мы не можем просто так терять людей, посылая их вместе с принцем. Она не будет против вашего решения, ведь после вашего отца, да продлит Господь его дни, вы займете его место, и будете управлять страной.

Сапиентия теребила в руках край своей прекрасно вышитой туники, перебирая пальцами один за другим маленькие медальончики. Сейчас она напоминала простоватую девчушку, собирающуюся ругать своего возлюбленного. Но даже скромная девочка могла превратиться в хорошего командира.

На мгновение Ханна вспомнила, что обычно любила говорить Хатуи: «Солнце Господа одинаково поднимается над головами знатных и простолюдинок». Что же на самом деле разделяет Ханну и Сапиентию?

Сапиентия опустила руки. Она вела себя, словно королева; в тот момент в темной церкви, где молчаливые святые пристально смотрели на них с высоты, на ее лице читалось торжественное осознание и принятие судьбы правителя.

— Я поговорю с тетей. На рассвете Эккехард покинет город и будет сопровождать «орлицу» до тех пор, пока не минует опасность.

Ханна тихонько усмехнулась про себя. Господь давно разделил простолюдинов и знать, не важно, что говорит Хатуи. Обменялись лишь несколькими словами, и судьба Ханны решена.

— «Орлица».- Боян поднялся. Она чувствовала на себе его пристальный взгляд, полный восхищения, но слова звучали так, будто он прощался с ней навсегда. — Ни в коем случае не поворачивайте на юг, пока не будете на западной стороне реки Одер. Но даже тогда будьте осторожны. Везде рыщут куманы.

— Да, ваше высочество.

— Эккехард молод и глуп, снежная госпожа, — добавил он. — Заботьтесь о нем.

— Нам пора идти, — резко произнесла Сапиентия. Боян покорно последовал за ней. Он даже не оглянулся. Его мощная, властная фигура скрылась во мраке вместе с крепкой фигурой принцессы. Ханна слышала, что они продолжили разговаривать, но уже не могла различить слова.