Брешиус задержался. Он взял ее за руку и подвел к алтарю.

— Верь в Господа, друг Ханна. — И благословил ее.

— Я благодарю вас, брат. Я действительно боюсь.

Он провел ее к выходу, не отпуская ее руки. Его пожатие успокаивало, казалось, будто это спасительная трость. Когда они вышли на улицу, оставив позади церковь, он наклонился к ней и шепотом произнес:

— Никогда не забывай, что кераитская принцесса считает тебя своей удачей.

Тишина, таинственность, странный тон его голоса, подобно року, заставили ее вздрогнуть. Смерть накрыла ее своей прохладной, бессердечной рукой.

Они отправились в путь с первыми холодными лучами солнца — Ханна, принц Эккехард, шестеро его благородных товарищей и двадцать других еретиков, все отлученные от Церкви. Шестнадцать из них двигались пешком, поскольку принц Боян не решился расстаться с таким количеством лошадей.

За ночь земля промерзла и покрылась тонкой коркой льда, которая легко ломалась под тяжестью копыт и ног. Когда они переехали через западный мост, Ханна обернулась и увидела голову лорда Дитриха, возвышающуюся на пике над воротами. После этого она больше не смогла заставить себя оглянуться. Ивар так или иначе был, скорее всего, мертв. Она пристально смотрела на знамя Эккехарда, лениво развеваемое ветром. Дождь, который долгое время сопутствовал им, уже закончился. Они удалялись, окутанные холодом, солнце ярко блистало над ними, но не посылало ни одного теплого луча на землю.

Ханне даже не дали времени попрощаться с товарищами «львами». Бегство Эккехарда вызывало большие сомнения, учитывая ужасную смерть лорда Дитриха и угрозу отлучения от Церкви.

За все время их пути не было ни малейшего намека на армию куманов.

Это казалось зловещим предзнаменованием.

НЕИЗВЕСТНАЯ СТРАНА

Алан с трудом протиснулся сквозь толпу причитавших и рыдающих людей. Оказавшись на улице, он свистом подозвал своих собак и бросился к маленькому домику Ади-ки, украшенному колокольчиками и венками. Она никогда не входила и не выходила без совершения особого ритуала на пороге дома, и, конечно, он никогда не видел, чтобы кто-то из деревенских заходил сюда. Но если их боги или их совет возжелают покарать его, они могут сделать это позже.

В доме он спрятал кожаный сверток с ее драгоценными реликвиями в деревянный сундук для большей сохранности. Он схватил один из ее мехов, которыми укрываются ночью, и поспешил на улицу, где его ждали собаки.

Горе и Ярость были не одни. Половина деревни была уже здесь, хотя войти внутрь никто не решился; вторая половина в нетерпении высыпала на улицу и стояла у дома, где лежали раненые.

Когда собаки начали обнюхивать мех, Кэл шагнул вперед, желая что-то сказать, но Беор оттолкнул его в сторону и приставил острие копья к груди Алана. Бронзовый наконечник злобно поблескивал. Алан схватился за копье Беора. Хотя тот был сильнее, огромный, словно медведь, но Алан весь горел изнутри.

— Отойди в сторону, — произнес он на своем языке, смущая его. — Если мы не будем терять времени и двинемся в путь немедленно, мы сможем напасть на их след и спасти Адику. Если бы они хотели ее убить, то сделали бы это сразу. Но если они ее схватили, значит, у нас есть еще шанс. Ради Бога, не мешайте мне.

Странное выражение исказило лицо Беора. Люди тихо перешептывались за его спиной. Беор нерешительно отступил в сторону.

— Я пойду, — сказал Алан, подыскивая слова. — Я найду Адику.

Заговорила матушка Орла. Тут же несколько человек бросились бежать в деревню.

Кэл выскочил вперед, потрясая бронзовым ножом и копьем, которое он взял у мертвого воина.

— Я пойду, — торжествуя, закричал он.