Маленькая рука схватила его за льняную тунику, потом за пояс. Сотни рук подталкивают, удерживают и тащат его назад. Он беспомощен в их крепкой хватке, спину больно царапает о землю.

Наконец Алан освободился от их цепких объятий, только одна рука все еще двигается по его телу, касаясь кожи острыми когтями. Чье-то дыхание, терпкое, странного резкого запаха, щекочет ему лицо. Кто-то царапал когтями его правую руку, сжав и так сильно скрутив кожу, что Алан закричал. Кровь хлынула из раны, проколотой острыми когтями. Прохладная тяжесть охватила его руку. Тут же он почувствовал, что рядом крутятся собаки, обнюхивая и вылизывая его. Существо, причинявшее ему боль, исчезло.

— Адика? — Горло и спина доставляли нестерпимую боль. И он погрузился в непроглядную тьму. Он ничего не слышал, кроме ветра.

Вспыхнул факел.

Адика лежала рядом, удивленно глядя на него.

Их враг пристально смотрел на них с другой стороны пропасти, ужасного раскола, из глубин которого вырывались кипящие потоки воздуха, разбиваясь о невидимый потолок пещеры. Пламя задрожало, но снова засветило ровно, поскольку предводитель прикрыл его рукой. Из дюжины воинов, готовых еще сражаться, шестеро держали луки, которые они зарядили стрелами, воспользовавшись мраком. Белое Перо дал команду стрелять. И Алан бросился, чтобы прикрыть распростертое на земле тело Адики. В них полетел град стрел.

Но ни одна стрела не преодолела пропасть. Порывы воздуха подхватывали их и уносили высоко вверх, под потолок.

— Эй! Эй! — кричал Кэл, взывая о помощи.

Алан вскочил на ноги, вытирая слезящиеся от ветра глаза. Беор и Кэл повисли на краю пропасти, держась из последних сил. Алан вытянул их наверх. Поразительно, но буйствующий ветер помог ему. Беор потерял свои факелы, и поврежденное плечо все еще кровоточило, но он мог идти. Распоротый мешок Кэла опасно раскачивался. У них не было никакого оружия, но на плоской площадке, находящейся между ними и мостом, лежало несколько копий. Прихрамывая, Кэл поспешил подобрать их, тогда как Алан опустился на колени рядом с Адикой, перерезая веревки на руках. Дрожа всем телом, она с трудом поднялась на ноги.

Трещина в земле перекрыла им дорогу к дальнему тоннелю, куда они направлялись. Оставался единственный маленький проход, по которому можно было выбраться из этой части пещеры.

Белое Перо посылал им вслед проклятия, но ни он, ни его люди ничего не могли сделать. Его величественное лицо перекосилось от ярости; багрово-синий шрам пересекал подбородок, и огромный синяк виднелся на левой щеке. Из одного уха сочилась кровь, капая на кожаную броню, защищавшую его плечи. На нем был бронзовый нагрудник, на котором была выгравирована женщина с головой стервятника, жестокая и властная. Рыча, он отвернулся от своих врагов.

Воин, скрывающий лицо под маской кабана, выпустил еще одну стрелу, но ветер подхватил ее и поднял высоковысоко, пока она не превратилась в маленькое пятнышко, растаявшее в темноте пещеры. Они не могли перепрыгнуть пропасть. Земля раскололась частями в виде трезубца на три расселины, между которыми виднелись маленькие островки земли, окруженные бушующими потоками ветра. Самый юный воин замахнулся копьем, будто хотел его бросить, но старый воин остановил его. Что-то быстро обсудив, они осторожно двинулись вперед, подтаскивая за собой троих тяжелораненых товарищей, не способных идти самостоятельно, и приблизились к маленькому тоннелю, так что дальше возможно было пробираться только ползком.

Кэл непрестанно ругался. Когда погас свет, Алан выглянул и увидел, что мост через первую трещину раскололся на две части, каждая из которых печально повисла над пропастью.