Уота взяла плащ и выпорхнула из комнаты.

— А сейчас, — начала было Фастрада, когда другие служанки отвернулись, создавая видимость секретности, хотя среди служанок не было никаких тайн. — Фредерун…

Молодая женщина подняла руку, пресекая все дальнейшие комментарии. Вскоре Фастрада удалилась проверить, как три служанки отполировали серебряное блюдо.

Анна смотрела на Фредерун с интересом и жалостью. Ей казалось, что у них есть что-то общее, у нее и у молодой служанки: они пережили тяжелые времена, но сейчас у них неплохая, даже благополучная жизнь — есть теплая кровать и еда каждый день; еще она увидела на лице Фредерун выражение того недовольства, которое испытывала она сама, непонятное и таинственное. Почему она просто не может радоваться жизни, как это делает Маттиас?

Маленькая Хелен внезапно взглянула вверх, вытащила из-за уха розу и протянула ее Фредерун.

— Спасибо, малышка! — Слезы хлынули у нее из глаз. Она поднесла розу ближе и понюхала ее, с сожалением улыбнувшись. — Весь аромат исчез. Где же ты нашла это сокровище?

Анна начала показывать жестами, насколько могла, а Фредерун, в отличие от многих людей, внимательно следила за ее руками, пытаясь понять, что Анна хочет сказать.

— У городской стены? Нет, здесь, у стены дворца. Да, конечно. Это одно из приношений, которые оставляют люди. — На лицо ее набежала тень, она смотрела спокойно и вдумчиво, касаясь деревянного Круга, свисающего с шеи. — Что-то действительно сложно забыть, — пробормотала она, поглаживая увядшие лепестки розы, как вдруг стряхнула с себя это наваждение, помотав головой. — Сошьет ли твоя тетя такой же прекрасный свадебный плащ для своего нареченного, дубильщика, за которого она выходит замуж весной?

Анна улыбнулась и кивнула, но было трудно понять, что за чувство отразилось на лице Фредерун. Боль? Тоска? Зависть?

— У нее все хорошо. Никто лучше меня не знает, что она пережила в Стелесхейме в руках лорда Уичмана. Я помню, как жалела ее. Разве могла я знать, что со временем то же самое случится и со мной? — Она резко выпрямилась, нахмурившись. — Бессмысленно оплакивать прошлое, не так ли, сестренка? Ты страдала больше, чем я, бедное дитя, не имея возможности произнести ни слова. — Она вытерла следы сажи с лица Хелен. — И это бедное создание, что ее ждет, с таким очаровательным личиком, когда она подрастет?

Хелен блаженно улыбнулась Фредерун, поскольку она была самым счастливым из созданий, пока была накормлена и чиста. Острая боль пронзила сердце Анны, услышавшей горькую правду в словах Фредерун. Возможно, красота Хелен не принесет ей со временем ничего, кроме печали.

— Пойдемте, — оживленно добавила Фредерун, — закончите есть, и я вас отпущу домой, а то госпожа Сюзанна будет беспокоиться, уже почти стемнело.

Поднявшись, она было повернулась к одной из служанок, как вдруг открылась дверь, не без помощи мощного порыва ветра, и внутрь вошли два охранника главы города, с обледеневшими бородами, похлопывая рука об руку, чтобы согреться.

— Эй, госпожа Фредерун! — крикнул один из них громким голосом, превозмогая свист ветра. — Большая группа солдат и благородных лордов прибыла только что верхом. Просят лорда Хродика принять их.

Фредерун застыла, как кролик, заметивший тень пролетавшей над ним совы.

— Кто это может быть? Не лорд ли Уичман вернулся?

— Нет. Они прибыли с запада. Едут на восток сражаться с куманами. У них нет никакого флага, и я не разговаривал еще с ними. Выйдите в зал, посмотрите, кто это может быть.

У Фредерун не было времени даже ответить, поскольку трое взволнованных слуг поспешили в зал через дверь, выкрикивая приказания лорда Хродика.