Девушка, не старше Анны, передала ей подготовленную и высушенную ткань, как только Анна прикрепила за пояс веретено и прялку. Она положила ярко-красную ткань между другими слоями, для большей надежности, и дважды топнула, чтобы привлечь внимание Хелен. В руках она держала двенадцать отрезов ткани, которые госпожа Сюзанна продаст портным или сама сошьет из них накидки и зимнюю одежду. Удовлетворенно вздохнув, Анна покинула дом сукновалыцицы.

Как обычно, она оставила самую приятную доставку напоследок.

Ей нравилось бывать во дворце правителя города. Охранники на воротах узнали ее и беспрепятственно позволили пройти внутрь вместе с девочкой. Парень, не старше двадцати лет, наклонился что-то сказать ей.

— Прошу тебя, сестренка, передай от меня добрые слова прекрасной Фредерун. Я знаю, она благоволит тебе за красивые ткани, которые ты ей приносишь.

Второй охранник фыркнул.

— Эта девушка немая, Эрнуст. Она ничего не сможет сказать прекрасной Фредерун, да даже если бы и сказала, вряд ли тебе это поможет! Она никого не допускает в свою опочивальню с тех пор, как уехал лорд Уичман. Продолжай свой путь, детка, и оставь нас здесь на морозе. Быть может, это немного остудит пыл Эрнуста и он придет в себя!

За воротами все располагалось так аккуратно, что трудно было запутаться. Конюшни и складские помещения были на одной стороне, сам дворец на другой, кухни разместили в дальнем конце центрального внутреннего дворика, так что если бы вспыхнул пожар, огонь не переметнулся бы на другие здания. Несмотря на временное пребывание эйка, дворец остался практически нетронутым. Одно крыло конюшен все еще лежало в руинах, три складских помещения были сожжены дотла и находились на разных стадиях восстановления. Восточные ворота обрушились, превратившись в огромную груду камней, но слишком много времени потребовалось на восстановление внутреннего убранства дворца, чтобы в нем можно было жить, поэтому только этой зимой его владелец отправил людей в Кассель и Отун найти хороших инженеров, которые смогут восстановить ворота.

В самом дворце был огромный зал и несколько крыльев, одно из которых было высотой в три этажа, которые надстраивались в течение многих лет. Анна обошла вокруг дворца и приблизилась к черному входу, ее провели в комнату для слуг — большое помещение, наполненное женщинами, занятыми различными делами. Кто-то сшивал полотна, смешивал напитки, другие перевязывали пакетики с ароматическими травами, чтобы убрать затхлый запах в закрытых зимних комнатах наверху, третьи полировали серебряное блюдо главы города, спасенное им во время отступления из Гента.

Фредерун стала главной среди служанок во дворце в основном потому, что лорд Уичман быстро выделил ее среди остальных, когда взял на себя управление городом Гентом после великой победы над Кровавым Сердцем и эйка. Ее стул находился за самым большим столом, знак превосходства и власти. Как только она увидела Анну, она подозвала ее и забрала из ее рук плащ. Поднявшись, она встряхнула его. Работа в комнате приостановилась.

— Действительно, — сказала Фредерун, — на сей раз госпожа Сюзанна превзошла саму себя!

Плащ был богатого алого цвета, на меховой подкладке, изящно расшитый причудливыми сказочными драконами, отделанными золотой нитью.

— Но ведь он не для тебя, Фредерун? — требовала ответа пожилая женщина, чье лицо пересекал ужасный шрам, отметина топора эйка.

— Нет, для лорда Хродика. Теперь, когда лорд Уичман ушел на войну, он воображает, что станет славным защитником города. Плащ будет развеваться поверх его доспехов.

Женщины рассмеялись.

— Вы имеете в виду доспехи его сестры, — продолжала изувеченная женщина. — Он никогда не будет таким же достойным воином, как его сестра леди Амалия, упокой Господь ее душу.

Все женщины прижали к груди Круг Единства и зашептали молитву о мире.