— Нет, мой принц, — ответила она, в ужасе представив, как будет стрелять по этому великолепному созданию, — каждому известно, что мясо совы, словно яд, губительно для человека.

Эккехард стоял в нерешительности. В это время сова захлопала крыльями и растворилась в темноте.

— Черт! У нас мало еды, «орлица». Если бы мы разделили мясо совы между всеми, то никому хуже не стало бы! — Казалось, он готов был и дальше отчитывать ее, но к ним подоспел лорд Бенедикт.

— Ваше высочество, пойдемте скорее. Больного человека рвет кровью, старому сержанту кажется, что он не доживет до утра. Благословите умирающего, чтобы душа его была в безопасности, когда он будет переходить на Другую Сторону.

На рассвете несчастный человек скончался. Ханна всю ночь ходила по лагерю, завернувшись в свой плащ, замерзшая и слишком взбудораженная происходящим, чтобы заснуть, пока не взошла луна и лес не погрузился в глубокую дремоту. Поскольку тревожный сон всей группы временами прерывался резким сухим кашлем лорда Лотара, Хана задумалась о том, что она выиграла бы в ситуации, предложи ей дезертиры бежать с ними.

Их тела нашли на следующий день. Утром спутники Эккехарда оседлали оставшихся восьмерых лошадей и поехали вниз по дороге, проложенной солдатами. Ночью был настолько сильный мороз, что снежный покров превратился в крепкий наст, способный некоторое время выдержать вес человеческого тела, прежде чем провалиться под его тяжестью. Это значительно облегчило труд солдат, тогда как лошадям приходилось пробираться с еще большими усилиями. Ханна быстро спешилась и повела лошадь под уздцы. После нескольких неимоверно трудных шагов молодые лорды поступили так же, в том, что касалось лошадей, они не были глупцами. Ханна давно заметила, что многие люди знатного происхождения больше заботятся о своих псах, лошадях, ястребах, чем о простых людях, которые им служат.

— Постойте, — произнес Фритурик, который, как обычно, был впереди всех. — Часть следов сворачивает с тропы в сторону леса. Стоит ли нам поехать туда? Может быть, один из этих проклятых дезертиров передумал и отправился искать нас.

— Нет, — нетерпеливо ответил Эккехард, — нам необходимо найти убежище на ночь, и у меня совершенно нет желания тратить время на тех, кто бросил нас.

Они продолжили свой путь. Быстрые движения помогли Ханне согреться, но ноги ее все еще были холодные, а большие пальцы постоянно сводило от боли. Они прошли по дороге не больше полумили, как вдруг раздался крик лорда Фритурика, все так же идущего впереди. Поспешив на зов, они увидели, как он отгоняет ворон от небольшой ямы у края дороги.

Кузены лорда Дитриха и их семеро спутников свой последний в жизни привал устроили в каком-то полуразвалившемся строении вблизи дороги, безуспешно попытавшись использовать для защиты его стены. Трое лежали обезглавленные; остальные были просто мертвы, безоружны, без доспехов, и, конечно, не видно было поблизости трех лошадей. Снег вокруг их тел был насквозь пропитан кровью. Огонь опалил солому, прежде чем разгорелся сильнее. Опаленная солома была разбросана по снежному покрову земли, насколько хватало взгляда. По оставшимся следам стало понятно, что дезертиров атаковали, по меньшей мере, двенадцать всадников. Несколько перьев, втоптанных в снег и оставшихся лежать около мертвых тел, не оставляли сомнения, что их противниками были жестокие куманы.

Никто не решался заговорить, опасаясь, что ветер, подхватив звуки их голосов, пронесет их над безбрежным морем снегов и чернеющими вдали лесами к недремлющим куманам. Конечно, они все еще были где-то рядом.

У спутников Эккехарда не было ни сил, ни времени выкапывать могилы в промерзшей земле, поэтому они просто оставили мертвые тела на съедение волкам и даже не позаботились о насыпи из камней над ними, как это сделали для солдата, умершего ночью.