В то время как все готовы были двигаться дальше, Ханна мрачно осматривала следы конного отряда, пытаясь понять, в каком направлении они могли двигаться. Результаты оказались ужасающими: очевидно, всадники-куманы поехали обратно по следам, ведущим к заброшенной деревне. У одного из них сильно кровоточила рана, так что на снегу остался заметный кровавый след, несмотря на то что снежный покров был взбит копытами лошадей. Теперь, оглядываясь назад, становилось понятно, что, скорее всего, одинокие следы на снегу, уходившие в сторону от дороги, непонятные звуки упавшего камня неподалеку от покинутой деревни говорили о присутствии воинов-куманов, а не одного из беглецов. Действительно ли ей только показалось, что прошлой ночью она заметила движение бледных крыльев среди деревьев?

Конечно да. Если бы куманы обнаружили их, они немедленно напали бы, а поскольку они их не видели, то и не атаковали.

Никогда не спорь с Госпожой Удачей, сказала бы ее мать.

Вздрагивая от каждого треска веток под ногами и нервно оглядываясь по сторонам, Ханна вернулась к ожидавшим ее спутникам. Они хотели скорее уехать прочь от этого страшного места.

— Неужели они не убили ни одного кумана? — требовал ответа на свой вопрос лорд Фритурик. — Я думал, кузены лорда Дитриха сильные воины.

— Может быть, их застигли врасплох, — ответила Ханна, заставив всех замолчать.

Возможно, она путешествовала и в худших условиях, исполняя поручения короля, но сейчас не могла припомнить ни один из таких случаев. Тишина мучительно давила на путников. Время от времени вспыхивали незначительные споры по пустякам, все были охвачены пламенем беспокойства. Они упорно следовали по тропе, ведущей все дальше и дальше в глубь леса, попадая в объятия деревьев и тишины. Они не видели других живых существ, кроме самих себя. Тропа была их единственным ориентиром. Они пробирались по колено в снегу по узкой тропинке, окруженной с обеих сторон нависающими деревьями. Если не считать незначительных поворотов то там, то здесь, чтобы обойти какой-нибудь крутой откос или спуск к реке, дорожка ровно бежала через лес. К счастью для их уставших ног, все речные потоки замерзли, что сильно облегчало их движение вперед.

Самое ужасное было то, что в этот долгий, холодный, беспокойный для всех день быстро стемнело и ночь застигла их врасплох посреди леса без какого-либо укрытия.

К счастью, старый сержант Готфрид знал, как выжить в лесу. Справа от дорожки он увидел несколько елей, стоявших плотным кругом. В центре, под нависшими ветвями, они обнаружили место, подобное настоящему собору, усыпанное иголками и почти без снега. Там было тихо и спокойно, изогнутые ветви защищали от зимнего ветра. Странным образом Ханна почувствовала себя здесь в безопасности, будто они оказались в каком-то древнем убежище. Место было настолько большим, что восемнадцать человек и восемь лошадей свободно чувствовали себя, по краям поставили двух часовых охранять и предупреждать о незваных гостях. Облака нависали над верхушками деревьев, будто защищая их от снега, который сползал вниз по ветвям, тяжело падая на землю.

— Здесь так красиво, — прошептала она Готфриду. Ханна остановилась недалеко от него, оценивая ситуацию. — Или стало бы в любом случае, если бы у нас был огонь и мед.

— И вокруг не рыскали бы куманы, словно волки, желая полакомиться нами, — согласился он. Готфрид был хорошим человеком, твердым, проницательным, непоколебимым, большую часть жизни он провел на королевской службе «львом».

— И все-таки я кое-чего не понимаю, Готфрид. — Она оглянулась, желая удостовериться, что их никто не слышит. Несколько рядов деревьев, каждый из которых был выше и мощнее предыдущего, отделяли их от сокрытого центра. — Зачем такой практичный, разумный человек, как ты, бросил все ради учения об ереси?

Он засмеялся, нисколько не обижаясь на ее вопрос, как и предполагала Ханна.