— Да пребудет с вами удача, — раздался издалека голос Потерпевшего Неудачу.

Женщина в плаще из орлиных перьев передала Алану его мешок. Пошатываясь, он поднялся на ноги, поддерживаемый за локоть Лаоиной. Откуда она появилась?

— Быстрее! — Она тянула его вперед, пока он не почувствовал почву под ногами.

Потерпевший Неудачу кричал им вслед:

— Будьте осторожны с королевами львов!

— Где Адика? — задыхаясь, прошептал Алан.

— Я здесь! — послышался сзади ее голос. Когти собак стучали по земле, усыпанной галькой. Врата из света предстали перед ним. Он освободился от руки Лаоины, поддерживающей его, и шагнул вперед в обжигающий воздух, подобный дыханию драконов. Яркий солнечный свет ударил в глаза. Вокруг ничего не было, только безбрежное море песка.

Потрясение от перехода, тяжесть безвозвратно ушедших дней, пока они проходили через сотканные врата, навалились на него неподъемным грузом. Мир, свет, подвижные бесконечные холмы из песка — все мелькало перед ним, будто кто-то тряс его за плечо. Но, возможно, просто он неуверенно стоял на ногах, пошатываясь и дрожа всем телом. Словно подкошенный, Алан упал на землю, и как только руки его погрузились в песок, он почувствовал огонь. Все горело.

Лаоина и Адика вышли из каменного круга. Переливающаяся арка сотканных врат вспыхнула и исчезла. Адика, потеряв сознание, упала на горячий песок. Алан успел подхватить ее и с усилием поднял на руки.

— Где мы? — задыхаясь, спросил он. Со всех сторон их окружала бескрайняя пустыня, море из песка, без каких-либо признаков жизни, кроме каменного круга. Вокруг них возвышались бесформенные песчаные холмы.

С помощью копья Лаоина измерила угол между двумя камнями, пытаясь найти нужное им направление. Она показала в сторону.

— Пойдемте. — Подняв мешок Адики, она пошла вперед.

Алан стонал, но не отставал от нее. Казалось, прошла вечность, прежде чем они добрались до вершины холма, солнце неумолимо пекло. Слава Богу, земля была твердая, в отличие от песчаных насыпей. На вершине холма лежал огромный камень. К тому времени, как Алан добрался до него, пот струями стекал у него по спине, а руки стали скользкими, так что ему все труднее было удерживать Адику.

Вдалеке, немного в стороне от подножия холма, за выжженной равниной, земля которой потрескалась от нестерпимой жары, раскинулся зеленый, пышно цветущий сад на песчаной земле. Он почувствовал воду и подумал, что мог бы умереть от жажды. Во рту все пересохло. Он просто не мог сделать ни шагу вперед. Оказавшись в спасительной тени каменного валуна, он положил Адику на песок и сел рядом с ней, он настолько устал, что не хватало сил добраться до бурдюка с водой. Земля дрожала под ним. Сначала он подумал, что просто его трясет от усталости, но потом понял, что вибрация исходила из самой земли, будто она дрожала под шагами огромного животного.

Поток горячего воздуха растрепал его волосы. Всегда спокойная Лаоина вскрикнула. Он вскочил на ноги и оглянулся вокруг, Горе и Ярость заливались в безумном лае.

Она гордо ступала по пескам, словно королева, властно и стремительно. Она была прекрасна и пугающа, что сквозило в каждом ее плавном движении, полном скрытого достоинства. Четвероногая, подобно льву, она ступала своими массивными лапами на песок, не проваливаясь в него. Она была очень похожа на льва: желтовато-коричневая шерсть, лоснящееся тело величиной с двух быков, но на спине у нее были крылья, покрытые перьями цвета воска, а на широких плечах — голова женщины. Ожесточенное лицо, больше тщеславное, чем гордое, и шелковистая золотая грива, ниспадающая по массивным плечам.

— Маоисину, — прошептала Лаоина. — Королева львов.

Только сейчас Алан осознал, насколько далеко оказался от деревни. Она гораздо дальше, чем он мог себе представить. Возможно, это и была загробная жизнь.