Алан пополз вперед. Адика все так же стояла, подняв руки к небу. Ветер не коснулся ее, как и она не согнулась под ним. Ей не нужна была его помощь. Она была Почитаемой своего племени, всемогущая, как рассвет, способная встретиться лицом к лицу с огромными существами, которых они разбудили. Все, что ему оставалось делать, — припасть к земле и молиться.

Драконы поднимались в небо во всем своем великолепии, яркие, словно молнии. Ветер, возникший от их плавного полета, разогнал все облака, превратившись в воздушный водоворот, сильнее и мощнее любого вихря. По мере того как драконы поднимались вверх, тяжелые слои серых облаков начали распадаться на части, разлетались в разные стороны. Капли дождя с шипением испарялись с камней. Единственная снежинка спустилась с неба, растаяв на глазах у Алана.

Драконы поднимались все выше, растворяясь в небесной дали, земля погружалась в полумрак. Звезды ясно блестели на чистом небе. Прохладный ветер прилетел с севера. Драконы разогнали облака, и теперь волшебники могли соткать из звездного света волшебные врата.

Пошатываясь, Алан встал на ноги. Его кожа горела огнем.

Адика повернулась и пристально посмотрела на него.

— Тебе нужно было подождать, пока мы позвали бы тебя.

Прикосновение ее пальцев причинило ему нестерпимую боль. Он вздрогнул.

— Со мной все хорошо, — проговорил он хрипло. — Ты же знаешь, я никогда не оставлю тебя.

Ее лицо смягчилось. Адика шагнула мимо него и, понизив голос, что-то начала говорить Потерпевшему Неудачу. Алан стоял пошатываясь, чувствуя ужасное головокружение, все еще пораженный увиденным. Он даже не представлял, что могут быть такие существа, наделенные необъятной властью и совершенным безразличием ко всему живому. Жизнь в среднем мире, быстротечная череда человеческих лет, были ничто по сравнению с ними, способными проспать сотни лет, словно одну короткую ночь. Алан сел на твердую землю, скрестив ноги. Горе и Ярость улеглись рядом. Вскоре к нему подошла женщина, одетая в плащ из орлиных перьев, и смазала его горящую кожу какой-то смягчающей мазью.

Очевидно, свободные кожаные плащи и капюшоны людей Акка защищали их лучше, чем одежды Алана, или они были укутаны невидимой волшебной мантией. Переговариваясь, понизив голос, они подняли Пронзающего Последним на его соломенной подстилке, лежащей в центре каменного круга, и отнесли его в сторону, положив на землю, покрытую мелом.

Несмотря на то что его искалеченное тело было ослаблено, дух его был очень сильным. Он был чем-то встревожен, как вдруг посмотрел на Алана. Его взгляд был настолько же ясным, как путь только что улетевших драконов. Алан смело ответил на него. Вся сила Пронзающего Последним была в его глазах. Даже руки его были такими истощенными, свисающими, словно плети. Он не привык к состраданию; возможно, он был настолько измучен постоянной болью, что не испытывал жалости к тем, у кого она была временной. Но он продолжал пристально смотреть на Алана. Его карие глаза, кажущиеся бездонными, скрывались под густыми бровями. Так много тайн было скрыто в этом лице. Алану показалось, что Пронзающий Последним видит его насквозь, знает обо всех праведных делах и о том, что было сделано не так, но смотрит на него без осуждения. Потому что самый страшный приговор человек выносит себе сам.

Вскоре Пронзающий Последним отвел глаза в сторону. Алан повалился вперед, словно жизнь оставила его тело.

С огромным усилием Пронзающий Последним поднял обсидановое зеркало. Его зеркало было узкое, с выгравированными на нем треугольниками и кругами. Он поймал желтоватый свет звезды Глаза Гуивра на северо-востоке, там, где она осторожно поднялась над горизонтом. Он протянул ее блестящую нить через каменный круг к юго-западу и вплел ее в нити звезды Змеи, скользящей над песками пустынь.

Появился светящийся вход, сотканный из звездного света.

— Да пребудет с вами удача, — раздался издалека голос Потерпевшего Неудачу.