— Женщины всегда глупеют, когда оказываются окруженными привлекательными мужчинами, по крайней мере, я это не раз замечал, — пробормотал Северус.

— Даже если это правда, — сказала Антония, удивленная тоном их беседы и особенно негодованием Северуса, — нас только шестеро, хотя должно быть семеро. Хью из Австры — человек благородного происхождения, у него есть Книга Бернарда, он изучает волшебство и кажется набожным. Неужели мы должны отказываться от такой возможности вновь восстановить необходимое число людей только потому, что вы не доверяете его привлекательному лицу, брат Северус?

Он раздраженно заворчал:

— В моем старом монастыре все мы считали тщеславие смертным грехом.

Анна подняла руку, прося тишины.

— Времени очень мало, но перед нами остро стоит вопрос, который должен быть решен как можно быстрее. — Три светильника горели в этой богато убранной комнате, освещая стол и причудливо вырезанные скамьи, на которых они сидели. Стены были украшены гобеленами, но пламя светильников едва выхватывало темные изображения сцен из жизни мучениц святой Агнес и святой Азеллы, молодых девушек, которые в первые дни становления Церкви предпочли смерть замужеству с неверующими. — В прошлом году в Верлиде я поняла, что Хью подает большие надежды. Поэтому я позволила ему взять Книгу Бернарда.

— Вы позволили ему взять книгу? — Северус откинулся назад в возмущении. Шрамы, оставшиеся у него на лице после пожара в Берне, побагровели от прилившей крови. Из всех собравшихся сегодня, если не считать бедной погибшей Зои, он получил самые тяжелые увечья. — После всего того, что я сделал для сокрытия этих знаний, чтобы мы одни обладали ими?

— Конечно, я могла бы помешать ему забрать книгу, но решила этого не делать. Зато теперь я вижу, что он делает все возможное, чтобы постичь эти знания, я знаю, что была права, когда так поступила. Он умен и, кажется, умерил свою страсть к Лиатано, которая мешает ему сосредоточиться на получении знаний.

Антония задумалась, была ли сейчас необходимость упомянуть об одном эпизоде, произошедшем в часовне святой Теклы. Тайны, как и сокровища, лучше тщательно хранить, пока не наступит тот день, когда они могут принести большую пользу тем, кто ими обладает.

— Наступает новый год, — продолжала Анна, — дожди здесь, в Аосте, скоро прекратятся. Вновь можно будет путешествовать. А сейчас мы должны определиться с тем, что необходимо сделать. — Золотое ожерелье, отличительный знак ее королевского происхождения, поблескивало у нее на шее, едва проглядывая из-под богатой рясы винного цвета, которую носили только приближенные советники Святой Матери. Антонию раздражало то, что, появившись во дворце скопос в начале прошлой осени, Анна за такой короткий срок неизвестными для нее способами добилась места за столом советов Святой Матери, тогда как саму Антонию перевели в церковную школу, будто простую монахиню. Но с властью, которой обладала Анна, не стоило шутить или бросать ей вызов. По крайней мере, не сейчас. — Сестра Мериам, вы должны будете продолжить работу с Хью из Австры.

— Хорошо, — согласилась Мериам со своего кресла. — Всегда приятно общаться с молодым мужчиной, у которого такие изысканные манеры и кто все схватывает на лету. Но работа движется медленно, поскольку он практически не выпускает книгу из рук и, конечно, порой занят делами во дворце. В любом случае я буду соблюдать осторожность. — Она остановилась перевести дыхание.

— Продолжайте, — сказала Анна, выждав некоторое время.

— Этот текст, который Бернард вставил в середину своей книги, совершенно не то, что я ожидала прочесть. Мы перевели лишь малую часть, но, если и дальше все будет без изменений, может оказаться, что эта информация гораздо более опасна, чем мы предполагали.