Она закрыла за собой ворота и трижды топнула каждой ногой на пороге дома, где принимали роды, после чего потрясла трещоткой, привязанной к двери, и переступила через порог дома, перешагивая точно над деревянным выступом, чтобы не коснуться его ногой. Свет в комнату поступал только через распахнутую дверь и небольшое окошко для дыма. Вейвара сидела на специальном стуле для родов, погруженная в глубокий родовой транс, глаза ее были полузакрыты, она тяжело дышала и отдувалась, казалось, она находится на грани и сейчас истерически разрыдается, несмотря на успокаивающее, монотонное пение матушки Орлы. Своему первому ребенку Вейвара подарила жизнь три года назад, а всем хорошо известно, что первые и вторые роды самые опасные: если женщина оставалась жива после них, это было словно благословение богов, наложенное на ее и ее силу.

Адика присела на колени около чаши, поставленной сразу у порога дома, и омыла лицо и руки лавандовой водой. Поднявшись на ноги, она по очереди обошла все углы дома для родов, произнося в каждом углу благословения и обмахивая их веточкой можжевельника, тогда как Вейвара продолжала часто и тяжело дышать, а матушка Орла монотонно напевать своим пронзительным голосом. Старшая дочь Орлы Агда покрывала руки растопленным жиром, от которого тоже пахло лавандой, чтобы отогнать прочь злых духов. Агда поприветствовала Адику с должным уважением, и Адика присела на колени рядом с другой женщиной. Джетси присоединилась к ритуалу, с тем чтобы научиться принимать роды, когда ее одногодки станут взрослыми женщинами.

Агда заговорила приглушенным голосом. Немного крови и пены смешались на ее руках с растопленным жиром.

— Благодарю вас, Почитаемая, за то, что вы пришли. — Она не смотрела прямо на Адику, но взглянула на Вейвару, желая удостовериться, что роженица ее не слышит. — Два дня назад, когда я осматривала ее, ребенок располагался головкой вниз. Но сейчас я проверила родовые пути и почувствовала, что ребенок идет ножками вперед. Ей еще рано рожать, но мне кажется, с ребенком что-то не так. — Она склонила голову, осматривая свои руки, после чего смело взглянула Адике в лицо. Из-за тусклого света, едва попадавшего в комнату через дымовое окно, казалось, на лице у нее застыла какая-то маска. — Думаю, ребенок уже мертв, — отрывисто произнесла Агда, будто слова могли застрять у нее в горле. — Надеюсь, вы сумеете сдержать его дух, так чтобы вместе с ним и Вейвара не ушла на Другую Сторону. Вейвара была скрыта от них тенью, ее распущенные волосы, словно накидка, ниспадали с плеч. Пение Орлы стало громче.

— Время пришло, — прошептала Вейвара. Агда встала между коленей Вейвары и жестом обратилась к своей матери, которая держала Вейвару за плечи — она изменила мелодию песнопения, чтобы роженица могла усиленно дышать, выталкивать ребенка и вновь дышать.

Агда осторожно осмотрела родовые пути, в то время как Джетси выглядывала у нее из-за спины, замерев на одной ноге, словно аист; с правого плеча у нее свисала ткань, в которую заворачивали детей.

Адика поднялась на ноги и отошла к порогу, стараясь не поворачиваться к роженице спиной. Прикрепленная к брусу, удерживающему крышу, сверху свисала плетеная корзина из ивовых прутьев, наполненная всевозможными амулетами. Поскольку дом, где принимали роды, был в определенном смысле порталом, соединяющим этот мир с другими мирами, он должен был быть всегда защищен амулетами и ритуалами. И теперь, сняв корзину с крючка, Адика нашла в ней то, что ей было нужно.

С улицы доносились ритмичные удары топора. Адика поняла, что это муж Вейвары обращается к мужской магии, на которую он способен, — он точно и ровно раскалывает бревна в надежде, что ребенок также проложит себе путь из утробы матери.

Вейвара начала неистово фыркать и хрипеть, но Агда сурово сказала:

— Ты должна дышать, тужиться и снова глубоко дышать. Орла помогает тебе, следуй ее ритму.