Орла закивала головой в знак согласия.

— Только благодаря всемогущей магии можно увести человека с тропы, по которой идут в земли мертвых. Быть может, он уже побывал на Другой Стороне. Он не говорил об этом?

— Он не говорит ни на одном известном мне языке, матушка, — призналась Адика.

— Нет, нет, — возразила Агда. — Никто, побывавший на Другой Стороне, больше не сможет говорить на языке живых людей. Все это знают! Он должен быть твоим супругом, Адика? — Она запнулась, прежде чем продолжить. — Последует ли он туда, куда ведет твоя судьба?

— Да, Священная обещала мне.

— Возможно, — задумчиво произнесла Орла, погрузившись в размышления, — человек, который видит и может поймать заблудшие души, как было с этим ребенком, должен остаться в деревне, когда впереди нас ждет такое сложное время. Тогда он сможет заметить всех злых духов, прилетевших к нам, и прогнать их прочь, чтобы они больше не досаждали деревенским жителям.

— Что ты такое говоришь, матушка? — Агда подозрительно посмотрела на Алана.

— Я поговорю со старейшинами.

— Позвольте, я выведу его на улицу, — быстро произнесла Адика. — После этого я приведу в порядок дом для родов, чтобы Вейвара могла спокойно находиться здесь в течение месяца.

Кровать молодой матери уже была подготовлена и располагалась вдоль одной из стен: деревянный настил был покрыт соломой и тростником, сверху лежали овечьи шкуры и особое шерстяное покрывало с закрепленными на нем веточками рябины, обеспечивающими молодой матери облегчение от болей и защиту. Адика осторожно взяла Алана под руку; все это время он не сводил глаз с младенца в руках Вейвары, но тут посмотрел на нее.

— Пойдем. — Адика указала на дверь.

Алан послушно последовал за ней. Казалось, за этот короткий промежуток времени уже вся деревня узнала о мужчине, который посмел войти в дом, где принимают роды. Теперь все жители деревни столпились за забором, желая увидеть, что же произойдет.

Беор растолкал всех своими мощными плечами и пробрался вперед. Он забрал топор из рук мужа Вейвары и угрожающе поднял и сжал его, заметив, что они вышли из дома.

Подобно быкам и баранам, мужчины всегда узнают своего соперника непонятным для женщин образом.

— Я позабочусь об этом незваном госте, — сказал Беор грубо, когда Адика приблизилась к воротам.

— Он под моей защитой.

Собаки бросились сквозь толпу собравшихся навстречу своему хозяину. Их угрожающие размеры и внешний вид заставили людей в страхе расступиться.

— И, как мне кажется, под защитой духовных проводников.

Один из огромных псов легко толкнул Беора в ногу и негромко зарычал — угроза, но еще не атака. Алан что-то резко сказал собаке, и она села на землю, недвижимая, дожидаясь его, пока Алан стоял с другой стороны забора, оценивающе глядя на Беора, на его широкие плечи и поднятый топор. Под солнечным светом розовое пятнышко, что пылало у него на щеке, когда они стояли на вершине кургана и сейчас, внутри дома для родов, поблекло и превратилось в едва заметную, ничем не примечательную метку на коже.

Уртан спешно выступил вперед и обратился к Беору, понизив голос, увещевая его отойти в сторону. Беор стоял в нерешительности. Адика видела, какая борьба развернулась внутри его и разрывала его на части: его ревность, резкий нрав, гордость и самодовольство вступили в схватку с порядочностью и приличиями, которые отличали людей народа Белого Оленя; они знали — для того чтобы выжить, нужно держаться всем вместе.

— Нет необходимости учинять неприятности, — громко сказал Уртан.

— Я не тот человек, что причиняет беспокойство, — произнес Беор, с горечью глядя на Адику. — Кто этот чужестранец, одетый как Проклятый? Он уже доставил неприятности деревне!

— Отойди в сторону, Беор! — Матушка Орла появилась из дома, где проходили роды.