— Уже целых шесть месяцев я служу королю, — признался он. — Сначала я убирал конюшни, но как только сержант Коббо заметил, что я неплохо владею оружием, меня перевели в караульные, это было около трех месяцев назад. — Матто оглянулся назад, на мать Сангланта, возможно, надеясь, что она будет поражена таким быстрым взлетом по службе, но, как уже отметил про себя Санглант, ничто человеческое ей было неинтересно.

— Ты, наверно, страстно желаешь участвовать в настоящей битве, не так ли, парень? — Санглант чувствовал себя очень старым, путешествуя рядом с этим молодым, полным жизни солдатом, несмотря на то что в действительности не годился ему даже в отцы.

Матто подскочил в седле.

— Вы участвовали в сражении?

— Да, это так.

— Я сразу догадался, что вы, должно быть, входили в военную группу, которая отправилась на юг в Аосту вместе с принцессой Теофану. Просто чудо, что капитану Фальку удалось сохранить большую часть своего отряда, не так ли? Какое несчастье!

— Действительно. — И Санглант поспешил сменить тему разговора, пока Матто не понял, что он не имеет ни малейшего представления, какое несчастье постигло армию принцессы Теофану в Аосте. — Почему так много караульных постов?

Матто самодовольно приосанился, гордый тем, что знает то, о чем его спутник не имеет представления.

— Королевский двор влечет к себе толпы просителей, за которыми, в свою очередь, следуют бандиты.

— Разве эти земли не принадлежат герцогу Конраду? Я думал, он положил конец всем разбойничьим нападениям.

— Возможно, так и было бы, будь он здесь. Он не приехал даже на празднество в честь короля! «Орел», вернувшийся из его крепости в Бедерборе, сообщил, что герцога не было в имении. Никто не знает, куда он пропал!

Что же замыслил герцог Конрад? Несомненно, он был способен практически на все. Но вряд ли Санглант мог задать такой вопрос юному караульному. Они подъехали к водному потоку, преградившему им путь, и были вынуждены придержать лошадей, чтобы перебраться через него. Там, где береза низко склонялась над шумящей рекой, Санглант остановился, давая возможность Ресуэлто попить, пока сам ждал свою мать. Несмотря на то что для нее был пони, она отказалась ехать верхом, но вместе с тем они передвигались достаточно быстро: она была самым выносливым человеком, которого он когда-либо встречал. Коза отчаянно сопротивлялась на берегу реки, не желая заходить в воду, а его мать нетерпеливо пыталась протащить ее по каменистой отмели. У нее были сильные большие руки, по которым от плеч к кистям сбегали нарисованные красные змеи, виднеющиеся из-под закатанных рукавов туники Лиат, казалось, они вытянулись и задрожали, когда ей наконец удалось втащить козу на другой берег. Матто завороженно смотрел на нее. Санглант не мог сказать, был ли юный солдат охвачен страстью, что поражает молодых внезапно, словно молния, или он вдруг осознал, насколько странной она была.

— Как вас зовут? — внезапно выпалил Матто.

Она взглянула на него, и он тут же побледнел и забормотал какие-то извинения, хотя было неясно, за что он просит прощения. Ее ответ прозвучал холодно и четко.

— Ты можешь называть меня Алия.

Санглант коротко рассмеялся, после чего направил Ресуэлто, и они вновь продолжили свой путь. «Алия» на даррийском языке означало «иная».