— Она так сильно изменилась. — Генрих становился все печальнее. — Кажется, будто то время было мечтой, которую создал я сам.

Блессинг заснула на его плече.

— Может, и так, — заметила Росвита. — Юность — жертва фантазий. Мы привыкли строить воздушные замки.

— Я был очень молод, — согласился он. — Поистине, сестра, это меня беспокоит. Я так ясно помню, какую безумную страсть испытывал, но сейчас, глядя на нее, боюсь, что совершил ошибку.

Сильный порыв ветра подхватил и закружил листья у клумбы с цветами рядом с принцем. Смеясь, Санглант встал, а Хериберт подпрыгнул в испуге. Свежий ветер и присутствие Хериберта вернули принца в хорошее расположение духа, но тем не менее он оглянулся на распахнутое окно, у которого стоял его отец.

— Это было ошибкой, ваше величество? — Росвита кивнула в сторону принца.

— Нет, конечно же нет. Возможно, меня несколько удивляет то, что память больше мне не служит так же хорошо, как вы. — Он улыбнулся, как правитель, знающий, когда необходимо польстить своим советникам, но Росвита почувствовала напряжение, скрывающееся за легкими словами.

— Вы были очень молоды, ваше величество. Бог даровал нам все привилегии перемен и роста, нам только необходимо воспользоваться ими. Сейчас вы стали мудрее, чем были раньше.

На этот раз он улыбнулся с искренним удовольствием. Малышка зашевелилась на руках, просыпаясь. Она зевнула, посмотрела вокруг и отчетливо сказала: «Па!» После такого ясного утверждения она нахмурилась и посмотрела на Генриха. У нее было маленькое умненькое личико, очаровательное и очень подвижное. «Ба!» — воскликнула она. Казалось, единственной формой общения у малышки был повелительный тон.

— Время не обмануть, — сказал Генрих. — Девять месяцев носит женщина под сердцем свое дитя, и даже если она родит раньше, ни один ребенок не выживет, если ему меньше семи месяцев. Санглант и «орлица» уехали четырнадцать месяцев назад, но этой малышке год, возможно даже больше. Цвет волос у нее, как у «орлицы», но я могу ошибаться.

— Не сомневайтесь на этот счет. Мне тоже кажется, что ребенок очень похож на мать. Но вы правы, ваше величество, даже если она родилась семимесячной, сейчас ей может быть только семь месяцев.

— Пойдемте. — Генрих с Блессинг на руках направился в сад к сыну, но как только они вышли, красота осенней листвы и поздних цветов привлекла внимание ребенка. Росвита видела, как король уступал ее настойчивым требованиям: каждый раз, когда Блессинг показывала на что-то, на чем останавливался ее взгляд, он покорно нес ее к этому месту, потом к другому, опуская на землю, чтобы она коснулась цветка; отнимая ее пальцы от колючего стебля; останавливая ее, чтобы она не съела засохший лист дуба, перелетевший через стену; снова поднимая ее, чтобы показать перышко гуся, недавно пролетевшего над ними.

Малышка вскружила ему голову.

Санглант медленно брел вдоль стены в сад, где он только что разговаривал наедине с братом Херибертом. Что это могла быть за интрига? Способен ли Санглант вообще интриговать, ведь он всегда был самым честным и откровенным из людей?

Он не пытался помочь отцу: Блессинг так и продолжала беспрепятственно добиваться своего. Королева Адельхейд ушла в вольеры. Росвита не могла не восхищаться молодой королевой: либо она собиралась превратить Алию в союзницу, либо просто отвлекала внимание, снимая с себя тем самым все подозрения, выжидая и обдумывая план, как избавиться от соперницы.