Но чем больше Росвита наблюдала за тем, как Генрих баловал малышку, качал ее на руках, тем больше сердце ее наполнялось тревогой.

Сумерки незаметно опустились на осенний сад, и все поспешили вернуться в дом. Адельхейд и ее спутники пришли со стороны конюшни, Санглант и Хериберт из сада. Алия задержалась на улице, наслаждаясь ароматом поздних роз. Ее никто не беспокоил. По традиции праздник должен был продолжаться всю ночь, но ни сам Генрих, ни кто-либо из его спутников не были склонны возвращаться в главную залу. Так много осталось несказанным.

Блессинг даже на руках у Сангланта стала крутиться и нервничать. Малышка была голодна. Тут же возобновилась оживленная беседа среди присутствующих о пользе козьего молока перед коровьим для кормления ребенка, оставшегося без матери. Санглант вышел с малышкой.

Росвита подошла к окну. Прохладный осенний ветер, разбуженный сумерками, заставил ее вздрогнуть. Санглант избегал встречаться с матерью, поэтому присел под кроной старого орешника так, чтобы его не было видно.

Адельхейд подошла и встала рядом с Росвитой. От королевы едва уловимо доносились запахи конюшни, откуда она только что вернулась, но их перекрывал более сильный аромат розовой воды, которой она обычно умывалась. У нее были настолько правильно очерченные контуры тела, что даже в полумраке сгущающихся сумерек в выражении ее лица читалась скрытая сила, такая же ясная, как восковая луна, поднимающаяся над стенами дворца и верхушками деревьев.

— Вы поступили очень благородно, ваше величество, — сказала Росвита.

— Разве? Ты думаешь, я ревную из-за страсти, которую он однажды испытал к ней? Это было давно. Хочу сказать, что выглядит она удивительно молодо, если вспомнить, сколько ей должно быть лет. Но до тех пор, пока она не раскроет истинную причину своего пребывания здесь, я не могу с уверенностью сказать, осталось ли что-нибудь в ней, чего бы он страстно желал и по сей день. — В голосе молодой королевы все отчетливее сквозили нотки едва сдерживаемого гнева.

— А вы?

— Раньше да, — ответила она с горечью. — Вы сами прекрасно знаете, сестра Росвита, вы с моей кузиной Теофану прибыли в Венначи, чтобы отыскать меня. Разве вы не видели, как только что Генрих держал в руках живую наследницу великой империи Тейлефера? Если так, то что за необходимость была в королеве моего рода?

— Как вы можете так говорить, ваше величество? Право вашей семьи на трон Аосты неоспоримо.

Адельхейд слегка улыбнулась уголками рта.

— Безусловно, ни одна знатная семья Аосты не обладает большим правом на трон. Конечно же, скопос поддержит меня, если будет возможность, все-таки она моя тетя. Но как мое происхождение помогло мне после смерти моей матери и моего первого супруга, да пребудет с ними Господь? Кто из представителей знатных семей Аосты пришел мне на помощь, когда я была в осаде? Мои подданные бросили меня, оставив на милость лорда Джона. Я должна была бы стать его узницей и, несомненно, его супругой, если бы вы и принцесса Теофану не приехали в тот момент. Что могло произойти, если бы мать Облигатия не приняла нас, но она сделала это, несмотря на те трудности и неудобства, которые наше пребывание доставило ей и ее монахиням? Что было бы, не позволь она отцу Хью использовать волшебство, чтобы помочь нам исчезнуть?

— Что вы хотите этим сказать? Неприятности, как стриж, подхваченный порывом ветра, могут долгое время витать где-то рядом.

— Раньше у меня не было соперников. Теперь все изменилось.

— У Генриха есть законнорожденные дети, это так.

— Ни один из них не может быть наследником императора Тейлефера.