— Да, могла бы, — согласился он. Он стал насвистывать какую-то мелодию, но зазвучала она, будто вой ветра, попавшего в лабиринты тростниковых труб.

— Тогда я вновь воссоединилась бы с мужем и ребенком.

— Конечно.

— Моя дочь подрастает. Сколько дней прошло с тех пор, как мы здесь разговаривали в последний раз? Сколько месяцев пройдет, прежде чем я снова ее увижу? — Ее голос наполнился яростью. — Как я могу ждать здесь, как могу даже думать о таком долгом путешествии, зная, что сестра Анна и ее помощники готовятся к тому, что грядет.

— Трудно ответить на эти вопросы.

Его спокойствие утешило ее.

— Конечно, если Земля не займет вновь свое место, то нас могут ожидать другие невиданные последствия, не такие, как великая катастрофа, но не менее ужасные.

— Несомненно, но на самом деле никто не знает, что нас ждет, — ответил он. — Даже те, кто могут предсказывать будущее.

Она пристально посмотрела на него, но во взгляде старика читались лишь спокойствие и уверенность. У него была родинка чуть ниже глаз, будто черная слеза застыла там.

— Ты согласна со мной.

— Ты думаешь? Возможно, только потому, что ты не сказал ничего, с чем я могла бы поспорить.

Они прошли немного в тишине. Лиат покрыла голову накидкой, пряча глаза от яркого света. Темные ряды лестниц, ведущие к черепам и широко разинутым ртам, процессии женщин, в изысканных одеждах и головных уборах, ослепительный диск солнца — все это медленно тянулось перед ее взором, пока она не почувствовала пульсирующую боль в голове. Стук сердца отдавался в горле, причиняя немалые неудобства. Как только они подошли к серой пирамиде, она опустилась у ее подножия, привалившись к одной из голов монстров, хитрое змеиное лицо было высечено из лепестков каменного цветка. Лиат положила руку на гладкую поверхность. Пот струился по ее спине. Жара, высосала из нее всю ярость и гнев. Она хотела было снять накидку с головы, но та защищала ее от палящего солнца. Старый колдун присел на ступень огромной лестницы, поигрывая копьем в руках.

— Ты воспользовался магией, чтобы построить этот город? — вдруг спросила Лиат.

На его старческом лице ничего не отразилось.

— Разве тяжкий труд одна из форм магии? Разве познания священников в геометрии и астрономии — колдовство, а не умения? Возможно, это так. То, что многие будут считать колдовством, лишь для некоторых окажется работой.

— Я устала, — произнесла Лиат, и это действительно было так. Она закрыла глаза, но под покровом тишины она не чувствовала себя защищенной. Лиат видела Сангланта и Блессинг будто сквозь огненную завесу: малышка — такая большая! — тянулась к ней всем телом, Санглант выкрикивал ее имя. — Я так устала. Как я могу сделать все, что от меня требуют?

— Мы всегда привязаны к той земле, откуда пришли, хотим мы этого или нет. Если бы ты могла выбросить все лишнее из сердца и разума, ты стала бы совершенно иной, но ты не можешь разорвать узы, соединяющие тебя с теми, за кого ты в ответе и кого любишь.

— Я неотделима от тех, кто живет в моем сердце.

Колдун засмеялся. Лиат открыла глаза, когда он схватился за древко копья и поднялся на ноги. По широкой дороге к ним приближался человек, преодолевающий расстояние быстрыми и мощными прыжками хищника. Как только он поравнялся с ними, ее охватил дикий страх: из одежды на нем была лишь яркая набедренная повязка и короткий плащ, распространенный среди мужчин Аои, и не человеческое лицо, а морду животного увидели они перед собой. Мгновение спустя она поняла, что это Кошачья Маска. Он надел маску, так что она полностью закрывала его лицо. В правой руке у него был небольшой круглый белый щит, а в левой — деревянный меч с заточенным лезвием из обсидиана.