Но я не люблю его. Раньше я полагала, что вообще не могу никого любить, потому что дожила до тридцати с лишним, ни разу не испытав этого чувства. А теперь, когда я знаю, что способна на любовь, мне проще быть одной, чем с мужчиной, к которому я равнодушна.

Неужели я готова перечеркнуть все, чего добилась в этой жизни? Еще пару недель назад я работала в киноиндустрии, общалась с известными людьми, мечтала о повышении, собиралась выйти замуж за богатого человека и жить в роскоши. А теперь у меня нет даже такой паршивой работы, как рецензент сценариев, я осталась без квартиры и к тому же без лишней сотни на счету. Готова ли я отказаться и от последнего шанса подняться наверх? Еще немного, и мне придется вернуться к родителям, признав свое полное поражение. В моем арсенале осталась хорошая прическа, умелый макияж и гора ненужного шмотья. Небогатое наследство, не так ли?

А самое забавное состоит в том, что это мое наследство нравится мне куда больше, чем все то, что осталось позади. Я наконец раскрылась и стала самой собой. Теперь у меня есть силы встретиться с Чарлзом и сказать ему о своих сомнениях. Я должна признаться ему раньше, чем все запутается еще сильнее…

Главное, чтобы он оказался дома.

Расплатившись за такси, я выхожу на улицу. Стоит холодный осенний вечер, довольно темно.

Долго жму на звонок, затем отступаю и жду. По спине проходит волна дрожи, скорее всего вовсе не от холода.

— Кто это? — раздается удивленный голос Чарлза в домофоне.

— Чарли, это я, — бормочу, стискивая зубы, чтобы они не застучали. — Можно подняться?

Повисает пауза, и в этот момент я понимаю, что он уже все знает.

— Конечно! — притворно радостно говорит Чарлз. — Поднимайся.

— И просить тебя передумать бесполезно? — тихо спрашивает Чарлз, когда я умолкаю.

Он сидит рядом со мной в своем прекрасном старинном кресле. К моему удивлению, он вовсе не плачет и даже не шмыгает носом, но страдание застыло во всей его позе и глазах.

Мне очень гадко. До этого я старалась никогда не причинять людям боль, и делать это впервые оказалось очень тяжело. Особенно причинять боль Чарлзу.

— Прости меня.

— Значит, тот, другой, тебя не любит? Я киваю.

— Ты не боишься остаться одна?

— Нет.

— Значит, тебе лучше быть одной, чем со мной? — Теперь в глазах Чарлза я вижу слезы. Он быстро отворачивается, пытаясь их сморгнуть, а я делаю вид, что ничего не заметила.

— Все совсем не так, — пытаюсь объяснить я. — Просто я думала, что могу жить в браке без любви, но это оказался не мой вариант.

— Ясно. — Он так уверенно это говорит, что я понимаю: ничего ему не ясно.

— Чарли, пойми, женщины всегда тебя использовали, — с жаром говорю я, наклоняясь вперед и хватая его ладони. — А ты такой хороший и добрый, что это несправедливо! Ты заслуживаешь большего. Тебя должны любить — и не за твои деньги или твое желание поддержать материально, а за твое благородство и доброту. Если я останусь с тобой, то чем я буду отличаться от тех женщин, которых ты избегаешь?

— Я все понимаю. У тебя есть полное право найти себе кого-нибудь получше, — вздыхает Чарлз.

— Да не получше, Чарли, не получше! Просто другого. Слушай, неужели тебе никогда не приходило в голову, что ты недооцениваешь себя? Это ты достоин кого-то лучшего, чем я.

— Я не хочу никого другого. Я хочу быть с тобой.

— Так в этом была проблема? В том, что я мало уделял тебе внимания? — оживляется Чарлз.

— Нет, внимания было достаточно.