– Ого! – воскликнул Насмешник. – Какой жалкий конец для величайшего разума нашего времени, угодившего в ловушку, как последняя безмозглая мышь…

Он бросился на тьму, выставив вперед меч.

– Идиот! – взревел Рагнарсон. – Адские силы… – пробормотал он через мгновение, когда его спутник исчез, лишь коснувшись черноты. – Вполне возможно, что это и есть вход в преисподнюю, – произнес он и бросился во тьму вслед за толстяком.

Ему показалось, что он провалился в колодец вечности и теперь летел сквозь хаос меняющихся цветов, сопровождаемый странным звуком, похожим на шепот злобных существ. Это длилось, длилось и длилось… И вот, не замедляя темпа, он очутился в большом, слабо освещенном помещении.

Эта комната – или зал – бросала вызов здравому смыслу. Воздух в ней был насыщен невыносимыми миазмами. Из разлившегося по всему помещению тумана доносились шорохи и стоны, и Браги показалось, что в кипящих клубах промелькнуло крылатое человекообразное существо с собачьей мордой, за которым последовал обезьяноподобный карлик с клыками чудовищной длины. Все казалось здесь неустойчивым и зыбким. Исключение составляли лишь пол из нефритовых блоков да огромный черный трон, не правдоподобно зловещий и внушающий ужас. Орнамент на троне напомнил ему барельефы, которые он видел в храмах Арандепута Мертрегала в Гандгачкотиле. Но эти рисунки выглядели еще ужаснее, словно их делали руки, по локти погруженные во зло.

Насмешник с обнаженным мечом в руке бродил вокруг трона.

– Что это? – спросил Рагнарсон, которому редко приходилось видеть толстяка таким подавленным.

– Шинсан.

Итак, они, два старых дурака, угодили в ловушку.

Туман заклубился сильнее, и из него выступил какой-то старик.

– Добрый вечер, – сказал он. – Надеюсь, вы говорите по-некремносски? Отлично.

Старец обратился лицом к трону, опустился на колени и, коснувшись лбом пола, пробормотал несколько слов, которые Рагнарсон не смог разобрать. На какое-то мгновение над троном возник еще один клубок тумана. В его глубине витала женщина ослепительной красоты. Она кивнула и тут же исчезла. Старик поднялся с колен, повернулся к пришельцам и произнес:

– Миледи оказала мне большую честь. Однако дело прежде всего. Вы направляетесь туда, где миледи вас видеть не желает. В Кавелине и без вас все сильно усложнилось. Отправляйтесь домой.

– Вот так все просто? – сказал Рагнарсон. – Мы должны вернуться домой, так как сможем помешать вашим планам, не так ли?

– Да.

– Я не могу сделать этого. – Он послал Насмешнику сигнал пальцами на языке глухонемых, а вслух произнес:

– Я дал слово.

– Видят боги, я пытался вас убедить. Предупреждаю, миледи не терпит неповиновения.

– Это ужасно. Мне так жаль ее разочаровывать. Насмешник неожиданно прыгнул, выбросив перед собой меч. Серебристая нить, выскочив из руки старика, ударила своим концом толстяка в щеку, и тот рухнул на пол. В дело вступил Рагнарсон. Нить блеснула снова. Рагнарсон принял удар на меч, вырвал оружие из руки старика и начал сматывать нить на клинок.

Колдун взвился вверх и скрылся в клубящемся под потолком тумане. Изумленный Браги для острастки еще немного помахал мечом, что, впрочем, не дало никакого результата, встал на колени и пощупал пульс Насмешника.

Сверху на него посыпалась серебристая искрящаяся пыль. Когда первая сверкающая пылинка коснулась его кожи, он тяжело опустился на тело друга.

1002 год от основания Империи Ильказара

В КАВЕЛИН

Они находились в классической темнице со склизкими влажными каменными стенами. За решетчатой, ржавой дверью стоял крылатый часовой с торчащими из пасти длинными клыками и сияющим кинжалом в руке.