Как только нас представили, я разочаровалась в ней. Каждую свою фразу она произносила, глупо хихикая, и постоянно искажала мое имя. «Миссис Дун», – говорила она, обращаясь ко мне, когда мы разговаривали; я чувствовала себя дантистом, так как она при каждом удобном случае демонстрировала мне свои зубы, на все вопросы отвечала только «Ах!» или «Нет!». Может, Бэтти вела себя так оттого, что растерялась от повышенного внимания к своей персоне? Мать подхватила ее под руку и повела по залу, представляя гостям; после короткого общения со своей будущей невесткой она пришла к выводу, что такую невесту Филип мог только выиграть в лотерею, она говорила о положении ее отца, величине дома, о яхтах и самолетах, которыми владели родители Бэтти. Пока мы внимали маминым восторгам, Бэтти Энн стояла и идиотски нам улыбалась. Сначала мне было жаль ее, но потом это даже стало забавным.

Бэтти Энн – девушка-приз для выдающегося выпускника колледжа – прихлебывала шампанское из бокала, издавая неподражаемые звуки. Никакие яхты и самолеты, никакие деньги ее родителей не могли украсить ее в этот момент.

– Что ты думаешь о ней? – спросил Филип.

– Слишком рано делать выводы, – дипломатично ответила я. – Если вы любите друг друга, мнение других людей не должно вас беспокоить.

– Ты же все понимаешь, Дон, для меня ты всегда будешь больше чем сестра.

Он посмотрел на меня, как бы демонстрируя свою душевную рану, я не могла выдержать этот взгляд и опустила глаза.

– Ты понял, что я думаю о ней?

– Конечно, Бэтти Энн самая подходящая для меня жена, она никогда не перестанет мне говорить о том, что счастлива оттого, что я у нее есть, она добрая и очень, очень богатая.

– Я рада за тебя, Филип, если ты рад.

– Всех, кого бы я ни любил, можно считать красивыми только после тебя, сколько бы я ни смотрел на нее, я буду видеть только тебя. Не волнуйся, Бэтти знает твою историю, но не до конца. Я не говорил ей, что сто лет тому назад ты была моей; эта тайна похоронена здесь, – он указал на сердце, – я не могу с собой ничего поделать, не вини меня за это, пожалуйста.

Я ничего ему не ответила, он продолжал молча смотреть на меня, я сжала руками виски. Это обман, который никогда не кончится, Филип вечно будет преследовать меня. Джимми был прав, когда настаивал, чтобы мы отделились от отеля, от Филипа и Бэтти Энн. Теперь я смотрела на Бэтти совсем другими глазами: Филипу нужна была девушка немного глуповатая, добрая и послушная; таким образом ему было бы легче представлять меня вместо нее, целовать мои губы вместо ее. Эта мысль привела меня в ужас; какое облегчение я испытала, когда мать позвала его, чтобы познакомить с каким-то очередным гостем.

– Что с тобой, тебе нехорошо? – спросил Джимми.

– Нет, нет, все хорошо, слишком много шампанского.

– Ты слишком бледна, от шампанского лица становятся румяней. – Он бросил взгляд на Филипа, – он сказал что-то неприятное, что он сказал?

– Джимми, прошу тебя, я даже не слышала, что он говорит, меня просто немного мутит, – солгала я.

– Мутит? – его глаза засияли надеждой.

– Нет, Джимми, это не то, что ты думаешь, совсем не то.

– Но если это повторится, обязательно сходи к врачу.

Всех пригласили в зал на обед, мать расположилась рядом с молодой парой, и мне не удалось поговорить с Бэтти во время обеда, что меня нисколько не разочаровало. Я побеседовала с ней позже, когда мы вышли в сад подышать свежим воздухом.