— Наш корабль орионский, производства Хоксворта. На него здесь трудно найти детали. Мы прилетели сюда обслуживаться, и человек с барахолки сказал, что там недавно разбился ещё один из Хоксворта из-за сбоя двигателей и его пока не утилизировали. Мы получили разрешение самостоятельно вытащить детали.

Размер «М» или «малый», у них истребитель дальнего радиуса, причём не тяжёлый, как то же Северное Сияние, а именно обычный. Вдвое меньше нас по тоннажу. Системы топливозаборников нет, РСТ относительно слабый, трюм никакой, чисто под запасы еды и боеприпасов. Должно быть, мой Авангард занял бы в нём всё место, если бы вообще влез. В туманность Орла их должно быть привёз тяжёлый корабль, и увезёт тоже только он.

— Ещё мы можем сделать вид, что не видели друг друга… — предложила Эмма. — Это рискованно.

— Зато мы улетим на фрегате, — возразила ей Сара, та которая была снайпером. — Ну и какую-то награду дать могут! Или что-то попутно поимеем с него.

— Если выживаем! — воскликнула Лиса. — Мы наверное сможем сбежать, но придётся или залечь на дно, пока не закончится война, или лететь сдаваться самостоятельно.

— Ну, мы же примерно представляли, к кому идём. Это лучше, чем на буксире с тем Эклипсом. Эрик, а вы можете, если что, сменить идентификатор?

— Само собой, но нужно его откуда-то вытащить, — кивнул я.

— Мы демонтировали маяк того разбившегося корабля. Но если просто подключим к своим системам, он же обнулится. Но ты можешь сохранить его.

Система опознавания — не просто автономный блок с антенной. Эта штука связана с главным компьютером и всеми корабельными системами. Сильное изменение конфигурации переводит маяк в режим «нужна повторная регистрация». Хотя её-то любой док без проблем подтвердит. Это практически базовое право любого приличного дока — вносить глубокие изменения в корабль, не аннулируя регистрацию, а вот перенос устройства на другой его полностью сотрёт.

Они хотят поставить дублирующую систему и переключать маяки. Включать одновременно их нельзя, но в целом…

— Погоди, нет! — воскликнула Эмма. — Ты хоть помнишь его название?

— Неужели тебя остановит эта глупость? Какая разница? Будь серьёзнее!

— А как он называется? — поинтересовался любопытный Шериф. — У нас вот Банши стал Принцессой.

— Сюрстрёмминг… — буркнула Лиса.

— Оригинально! А разбившийся как?

Я никогда не видел таких яростных взглядов, направленных на Бэна. Это его новый личный рекорд.

— А что это такое? — шепнула мне Анна.

— В душе не чаю. Шериф?

Внезапно, ответил как всегда самый эрудированный Борис.

— Это тухлая земная селёдка. Ну, то есть — квашенная. Отличается невероятно сильным неприятным запахом. Насколько знаю, запросто может стошнить только от него.

— Именно! — с улыбкой кивнул Шериф. — Это консерва, которую строжайше запрещено даже проносить на корабль или станцию без дополнительного герметичного контейнера, как для груза, предоставляющего биологическую опасность. Сказать «оно воняет», это как заявить «плазма тёплая». Я как-то был на станции, где какой-то то ли шутник, то ли диверсант конкурентов, зарядил целую хлопушку с просроченной дрянью и взорвал её на перекрёстке главных коридоров. По станции все ходили хотя бы противогазах. Я ужаснулся, когда вернулся на Дикий Запад и понял, что от меня воняет так, словно я мыл скафы после протухших трупов.

— Ох, мать моя! — воскликнула Анна. — И это еда?

— Это самое ужасное! Да, так что им просто необходимо сменить идентификатор на другой! Да ни одна станция не должна им посадку давать!

— Наш корабль называется не так, идиот! — рыкнула Лиса.