Изменить размер шрифта - +
Он не сопротивлялся. Засунул магазин обратно и повесил оружие ему на плечо.

— Запомни, Гена, — сказал я так, чтобы слышали все. — Это оружие общее. Не твоё, не моё, а наше! И патроны, впредь, мы будем беречь, не для того чтобы друг друга перестрелять, а для того, чтобы врага Родины уничтожить. Фрицев. Понял меня?

Он коротко кинул и следом, опустил голову.

— Сушим ноги, — велел всем.

И про ноги я сказал не просто так, ибо понимал, что с ними после такой прогулки. Уселся на сухой участок и стянул с себя сапоги. Скривился. Посмотрел на остальных и выдохнул. У всех ступни были стёрты в кровь. Мокрые, сбившиеся и дырявые портянки натёрли кожу до мяса. И так дальше, в мокром, нельзя было идти.

— Выжимаем портянки, — скомандовал я. — Сушим. Гена, — повернулся к ефрейтору. — Ищи кору, сухой мох, всё, что будет гореть. Нам надо высушиться. Петя — помогай.

Пока Сидоров и Петька бегали за сырьём, я разложил свои портянки и босиком решил обследовать островок. И не просто так. Если я хотел удержать лидерство, я должен был доказать, что могу не только командовать, но и добывать.

Отошёл от нашей стоянки шагов на тридцать, вглубь зарослей. Отыскал палку, чтобы не провалиться по шею в болото, и спустя пару минут нашёл дикий щавель. Я сорвал несколько стрелок, пожевал — противно, очень кисло, но есть можно.

Потом двинулся дальше, прощупывая дно палкой. Ещё через пару метров наткнулся на кочку, где была россыпь мелких оранжевых ягод.

О, а вот и морошка!

К сожалению, она была не совсем спелая, местами зелёная, но в целом уже съедобная. Я опустился на колени и начал жадно собирать ягоды, засовывая их прямо в рот, не дожидаясь, пока наберу горсть.

Потом услышал шорох сверху. Поднял голову и улыбнулся. Заметил гнездо в ветвях ольхи, причём совсем низко. Встал, потянулся, заглянул внутрь и не поверил своей удаче! Там было три маленьких зеленоватых яйца.

Аккуратно достал их, положил в подол телогрейки и уже собирался возвращаться, как вдруг из зарослей донёсся всплеск, приглушённый вскрик и ругань.

— Петька, ты что там творишь⁈ — крикнул я, разворачиваясь на звук.

Из кустов наполовину вылез Петька — весь мокрый, облепленный тиной, с прилипшим к щеке листом кувшинки. Он виновато улыбнулся и махнул рукой в сторону болота:

— Да я… за палкой полез. Та, что была, сломалась, когда я её в топь совал. Ну, думаю, возьму другую, подлиннее… А нога соскользнула — и бултых! Прямо по пояс в жижу.

Я подошёл ближе и увидел, что рядом с ним на краю топи плавает обломок его палки.

— Ну, ты даёшь, — хмыкнул я. — Давай руку.

Петька ухватился за мою протянутую ладонь, я рывком вытащил его на твёрдую землю. Он отряхнулся, фыркнул, разбрызгивая капли, и виновато пробормотал:

— Зато теперь знаю, где точно не надо ходить…

— Это ты верно подметил, — усмехнулся я. — Ладно, идём к остальным. У меня тут и морошка, и щавель, и даже яйца нашлись. А ты, гляжу, тоже «добычу» принёс — тину на штанах.

Петька покраснел, но на шутку отозвался слабой улыбкой. Мы двинулись обратно. Он шлёпал мокрыми ногами, оставляя тёмные следы на мху, а я шёл рядом, держа приподнятой телогрейку с добычей.

Вернулся к своим с подтянутым вверх низом телогрейки, где лежали яйца, морошка и щавель. Даша ахнула, Ганна приподняла бровь, а Сидоров одобрительно кивнул.

— Ну что, — сказал я, выкладывая добычу на расстеленную тряпку, — обед будет не царский, но сытный. А Петька нам показал, где в следующий раз не стоит шагать.

Все невольно рассмеялись, и даже Петька, смущённо потирая затылок, присоединился к общему веселью.

Быстрый переход