Информация была исчерпывающая. На секунду мелькнула дурная, жадная мысль: два пулемёта и миномёт — это уже сила. С таким добром можно было бы устроить немцам ещё одну мясорубку.

И тут же я сам себя оборвал. Мы уже выиграли главное — несколько часов. Если не потратить их на глупость, колонна успеет далеко уйти и скрыться.

Поэтому я решил уточнить последнее:

— Лёва, спроси, где базируется первая группа? Что у них по оружию?

Лёва перевёл.

Вебер тяжело задышал.

— Первая группа… ушла на восток, к большаку. Они блокируют дорогу. Десять человек. Пулемёты… винтовки…

Я кивнул. Картина складывалась хреновая, но ясная.

— Ещё вопрос, — я наклонился к нему. — Как должна выйти на связь первая группа? Где гарнизон, о котором ты говорил?

— Я… я не знаю, — Вебер опустил глаза. — Я должен был сжечь деревню и двигаться на соединение с первой группой. К вечеру. Должен получить письмо на контрольной точке…

— Понятно, — я выпрямился.

На этом, собственно говоря, было всё. Больше, эта мразь мне не нужна. Это понял, как Митяй, так и Янка, которые заметно оживились. Только вот, казнь останется за мной.

Я стоял над ним, и внутри меня поднималась холодная, тягучая пустота. Понимал, что этот фриц мой враг, пришедший убивать женщин и детей… мне нужно убить его, не дать это сделать Янке или Митяю.

Как говорили в моём времени: хороший фашист — мёртвый фашист.

— Всем отойти, — команду я бросил негромко. — Немедленно.

Митяю не понравилось услышанное, он явно осознал, что ему не достанется фашист.

— Командир… — это я услышал от него впервые!

— Я сказал — отойти! — голос сорвался на рык. — Зыков, уведи людей от меня. Сидоров, забери Янку. Архип, на месте. Лёва, иди.

Они отходили медленно, нехотя. Митяй сплюнул в грязь, бросил на меня взгляд, полный злого ожидания. Янка обмяк в руках Сидорова, его трясло. Лёва попятился, отворачиваясь.

Зыков задержался. Он стоял рядом, смотрел на меня, потом на Вебера.

— Я могу, — тихо сказал старшина. — Не марай руки, Стас. Засада-засадой, но это казнь. Я могу это сделать сам!

Обернулся, посмотрел на него, легко усмехнулся.

— Нет, — я покачал головой. — Это на мне.

Зыков постоял секунду, потом молча кивнул и пошёл к дому.

Мы остались вдвоём. Вебер смотрел на меня снизу-вверх. Он что-то понял, потому что его глаза расширились, он попытался отодвинуться, вжаться в брёвна.

— Найн… найн, битте! Я же сказал… я всё сказал! — он заговорил быстро, сбивчиво. — Я дал вам информацию! Вы обещали!

Я достал «Вальтер». Щёлкнул затвором, взводя пистолет.

— Ты пришёл сюда убивать беззащитных, Вебер, — произнёс спокойным тоном. Я, если честно, не испытывал в этот момент ничего. — Ты получил свой приказ, пришёл убивать мирных.

— Я… — тут же заблеял фриц. — Я же всё рассказал!

— Гарнизон, — наставил ствол на его лоб. — Где гарнизон⁈

Я спросил уже не ради него. Ради себя. Чтобы не оставить за спиной вопрос, который потом мог стоить нам жизни.

— Не знаю! — заверещал фриц.

Я нажал на спусковой крючок. Пуля вошла точно над переносицей. Голова немца дёрнулась назад, ударившись о бревно, и тело обмякло.

Всё. Внутри не было ничего. Ни радости, ни раскаяния.

Я убрал пистолет в кобуру. Легче не стало.