Я медленно повернул голову к Митяю. Взгляд у меня был, видимо, такой, что лысый замер на полушаге.

— Ещё одно слово, — процедил я сквозь зубы, — и я тебя самого пристрелю. Понял?

Митяй дёрнул скулой, но промолчал. Отступил назад, буравя меня взглядом.

Я развернул Янку, толкнул его к Сидорову. Гена поймал парня, удержал.

— Успокой его, — бросил я Сидорову. — И следи за ним.

Потом я повернулся к остальным. Зыков стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на эту сцену без каких-либо эмоций. Архип продолжал смотреть на дорогу, не реагируя на «шум». А вот Лёву мутило. Он в моменте отвернулся от меня и приложил руку ко рту… не знаю, что именно его смутило в этой ситуации. Может, осознание, что будет казнь?

Или что-то другое?

А вот я понимал то, что не видели остальные. Ну, скорее всего, Архип понимал. Пока Вебер молчит, мы не знаем главного: сколько у нас времени, где точка связи и кто первым заметит, что эта группа пропала. Без этого любое решение было гаданием на крови.

Нужна была последняя информация.

Я повернулся к фрицу, а тот смотрел на меня так, словно я был для него спасительным прутиком. Его взгляд «бродил», останавливаясь то на мне, то на Митяе. Этот ублюдок не понимал нашей речи, но явно понимал нашу ненависть к нему и остальным фашистам. Он понимал, что его жизнь висит на волоске, и этот волосок держу я.

— Лёва, — позвал я, не отрывая взгляда от Вебера. — Переведи ему. Медленно и самое главное — правильно. И чтобы больше — не скрывал от меня никакой информации.

Студент вытер рот рукавом, подошёл ближе, и я начал:

— Скажи ему, что его конвенция здесь не работает. Скажи, что парень, которого я удержал, потерял всю семью из-за таких, как он. И тот, второй, — я кивнул на Митяя, — режет глотки, не моргнув.

Лёва перевёл, медленно, чётко, с расстановкой, и по лицу фрица было видно, как ему страшно. Он понимал, что ещё секунда, ещё одна ошибка, и его жизни настанет конец.

Ссыкливая шавка. Досчитав мысленно до десяти, чтобы в башке фрица уложилось сказанное, я продолжил:

— Я их сейчас не контролирую! И даю тебе последний шанс! Слышишь?

Фрицу перевели, тот кивнул.

— Назови мне точное место контрольной точки. Кто связной? Какими силами располагает Фогель? И главное: сколько у нас времени до того, как они поймут, что здесь произошло?

Лёва перевёл. Его голос дрожал, но немецкие фразы звучали чётко.

Вебер облизнул губы. Он закатил глаза, закрыл их, и часто задышал. Когда я решил, что надо дать ему по морде, он вдруг заговорил:

— Контрольная точка… — прохрипел обер-фельдфебель. — Развилка, в пяти километрах отсюда… северо-запад, — информация была короткой, без лишних слов. — Связной подойдёт к полудню к знаку. Если я не выйду на связь… Фогель выйдет сам.

— Кто связной? — я шагнул ближе. — Как он выглядит? Как опознает вас? Он знает тебя в лицо?

— Рядовой Шмидт… — Вебер закашлялся, кровь выступила на губах. — Он… он придёт с белым полотенцем. Пароль… «Осенний лист». Отзыв… «Ветер с востока». Он новый… он нас не знает!

— Сколько человек у Фогеля?

— Двадцать. Штурмовые…

— Оружие? — я начал говорить громче. — Что у них есть?

— Винтовки, два пулемёта… и миномёт.

Информация была исчерпывающая.